Первые двери от входа вели в два каминных зала. В большой и… нет, второй был не маленьким, а огромным!

Матушка всегда мечтала, чтобы в одном зале мы коротали вечера семьей, а в другом устраивали приемы. Ну и получила, нужно сказать, похожие условия ровно за полгода до моего побега.

Представляю ее выражение лица, когда она увидит ЭТО!

Помимо столовой, двух залов и кабинета, тут была еще и библиотека. Меня одурманило запахом книг, и я уже готова была схватить что-нибудь увлекательное с полки, как желудок напомнил, что надо бы сперва поесть.

Решив, что я непременно вернусь сюда вечером – может, даже не одна, – я зашагала обратно к столовой, где меня уже ждал… муж.

Какое же непривычное слово.

За завтраком мы условились, что сначала пойдем радовать мое семейство, а на ужин уже попадем к Риссам.

Эзер хотел использовать артефакт перемещения, ссылаясь на то, что так передвигаться по городу безопасней, но я попросила повозку. И охрану, если уж на то пошло. Но прыгать из дома в дом и света белого не видеть – выше моих сил.

Рисс не сразу, но согласился. Пошла притирка.

Пока колеса стучали по брусчатке, я продумывала, что скажу своим родным. А Эзер тем временем крепко сжимал мои пальцы, унимая их волнительную дрожь.

Вот и дом, порог которого я не переступала уже более двух лет. И не смогла переступить сейчас, потому что раздался до ужаса знакомый голос.

– Рина, – позвал меня Азель.

Я обернулась, но никого не нашла, кроме Эзера и пары стражей, что следовали с нами.

– Что такое? – Напрягся, как зверь перед атакой, Рисс, заметив мое смятение.

– Мне показалось, что… – Я не успела договорить.

На пороге появились сестры и с визгом кинулись ко мне в объятья, напрочь не замечая, с кем я пожаловала.

А вот когда уже заметили Эзера, так и звякнули челюстями о каменную дорожку.

Мы прошли в дом. Здесь ничегошеньки не изменилось. Те же светлые стены в бежевом шелке. Лепнина на потолке. Те же слуги, лица которых я почти позабыла. Они кланялись и улыбались нам, указывая путь к хозяевам двора.

Матушка стояла у окна, нервно теребя в руках платок. Она уже не выглядела той жестокой женщиной, что готова была хлопать дверями, лишь бы добиться своего.

Но я понимала, что это впечатление обманчиво. И матушка такая мягкая лишь оттого, что никак не ожидала моего появления.

Отец держался более достойно. Пожал руку моему… кхм… мужу. Предложил присесть и велел слугам нести чай.

– Зачем же вы пожаловали? – осторожно спросил отец, поглядывая на наши сплетенные пальцы. – Неужели надумали провести помолвку?

– Ксаво! – Мать толкнула его, указывая взглядом на более заметную вещь – тяжелые золотые браслеты.