— Доброе утро, — улыбаюсь.
Он на моей кухне. Поздним утром он будет завтракать на моей кухне.
— Доброе, — отвечает Кирилл. Его волосы влажные после душа и слегка взъерошены. Часом ранее я обнаружила в машинке его выстиранные рубашку и боксеры, развесила на балконе. В такую жару высохнет быстро, но в данную минуту на Кирилле одно полотенце, обмотанное вокруг бедер. — Можно твой ноутбук?
— Конечно. Но, может, сначала кофе?
Он склоняет голову набок.
— Поняла, одно другому не мешает.
Кирилл сидит за столом, отвечает на письма, параллельно завтракает.
— Тебе на работу не нужно? — спрашивает, наконец вспомнив о моем существовании.
— В час у меня суд, до этого времени отпросилась. Так странно возвращаться к обычной жизни после вчерашнего боевика. Не верится, что можно выйти на улицу и никто не будет стрелять, — пожимаю плечами.
Он усмехается.
— Да, перезагрузка не помешает. Поехали на выходных на море? — предлагает.
— Да. Да! С радостью.
Мы смотрим друг другу в глаза, Кирилл опускает крышку ноутбука, показывая, что освободился.
Разговаривать сложно. Он спокоен, и я просто верю, что у него все под контролем. Не хочу больше о греках, не сейчас. Не в первое утро, когда он проснулся у меня дома.
В его глазах мелькает искра, я подхожу ближе и опускаюсь на корточки. Обнимаю его за талию. Я бы села ему на колени, но боюсь причинить боль, синяк скрыт синей тканью, но я-то помню, что он там есть.
Он кладет руку на мою голову, поглаживает.
— Больше не делай ничего из того, что не хочешь, Лада. Или если страшно, — произносит он. — Ни со мной, ни с кем-то другим. Вчерашний идиотизм не должен повториться. Наш договор тоже меняется.
— Спасибо, — я целую его в живот.
Через полотенце замечаю, как реагирует. Член уже напряжен и дергается, я накрываю его рукой.
— Ты хочешь меня, — говорю мягко.
— Я постоянно тебя хочу. Вчера мне показалось, что я знатно переплатил по нашему с тобой договору, а трахнул тебя ночью и осознал, что нет, нормально все.
Он, кажется, шутит. Не уверена, но мне смешно.
— Кирилл, можно подумать, вокруг тебя мало красивых женщин, — намекаю я на признание, развязывая его полотенце.
— Женщин много, — отвечает он медленно. — А трахать хочется именно тебя. Снова и снова. Паранойя.
Я обхватываю рукой твердый член, но Кирилл сжимает мой подбородок, требуя, чтобы подняла глаза. Его черти затаились, ждут. Надеются, что все получится.
— Мне нравится твоя покорность и безотказность, моя девочка. Она меня заводит. Я так сильно хочу тебя всевозможными способами.
Я облизываю ставшие вмиг сухими губы. Дыхание затаила, жду. Понимаю, что после таких слов всегда идет частица «но». А вот от того, что будет за этой частицей, зависит многое.
— Но при этом случившееся вчера перешло грань.
— Ты меня спас.
