— Думаю, самое время взяться за исполнение этих желаний, — раздался у меня над головой голос Муратова. — Можем все вместе выйти на улицу. Свежим воздухом подышать. Нина, тебе это нужно.
Не принимая никаких возражений, он помог мне надеть куртку, в которую я влезала так неуклюже, будто забыла, как это делается.
— Как такое возможно? — я подняла на Муратова взгляд, плюнув на распухшее от слёз лицо.
— Дома всё расскажу, — буднично пообещал мой спаситель.
Я схватила Алёшку за руку, сжала её в своей, присела перед ним на колени.
— Ты же не против, если мы у Александра Михайловича пока поживём?
Лёшка бросил застенчивый взгляд мне за спину, на Муратова, и явно воодушевившись тем, что увидел, мотнул головой.
— Нет, мам. Не против.
А спустя каких-то полтора часа, отправив Лёшку с прислугой знакомиться с домом и его комнатой, Алекс усадил меня на диване в главной гостиной и всё рассказал.
— Они… ты их… это же теперь…
— Само собой, — хмуро кивнул Муратов. — Это дело подсудное.
— Он твой брат. Твоя единственная семья, — пробормотала я, упёршись взглядом в свои пальцы, комкавшие край свитера.
— Он — преступник, выбравший своей жертвой ребёнка, — в тихом голосе Муратова слышалась затаённая ненависть. — И он за это в ответе. Как и его сообщница. Все, кто был вовлечён в эту аферу, понесут наказание. Это я могу тебе обещать.
Я медленно выпустил воздух из лёгких, понимая, что мне потребуется некоторое время, чтобы переварить всё услышанное. Чтобы свыкнуться с мыслью, что с Лёшкой всё хорошо.
— Я… если честно, я даже не знаю, как реагировать. У меня голова идёт кругом…
— Никак, — Муратов сидел в обманчиво расслабленной позе, но я видела, что и ему всё случившееся далось нелегко.
— Не могу, — покачала я головой и бросила робкий взгляд из-под слипшихся от рыданий ресниц. — Я же… я ещё твоё панно не закончила.
ЭПИЛОГ
— Тебе… тебе нравится?
Оглядываюсь на него в нерешительности.
Алекс стоит позади, в нескольких шагах от меня. Его оценивающий взгляд скользит по выстроенным в ряд полотнам.
Я постаралась, чтобы с фото на холст перешла вся чувственность и беззащитность женского силуэта.
И, мне кажется, удалось — в мягком свете дизайнерских ночников незнакомка с картин оживала. Молча и таинственно предлагала насладиться не столько тем, что открывалось взгляду, но и тем, что надёжно скрывалось в фантазиях зрителя.
— Очень.
Я послала ему робкую полуулыбку и отвела взгляд.
В доме после нескольких дней шумного переезда и нашего с сыном привыкания к новому месту было до небычности тихо.
В это трудно поверить, но Лёшка уехал в кино в компании… Инги.
