До покупки оставалось всего трое человек, когда к ним вдруг присоединился мальчик, по виду – ровесник сына. Хулиганская стрижка с фигурно выбритыми висками, толстовка с каким-то монстром на груди и джинсы с дырками на коленях – не разобрать, так задумано или это уже ребенок довел свое дизайнерское решение до ума самостоятельно. И большие любопытные глаза с длинными девчачьими ресницами.
– Можно, я с вами постою? Очередь длинная, – он мотнул головой. Юня во все глаза уставился на вновь подошедшего.
* * *Дети с любопытством разглядывали друг друга. Аккуратно причесанный мальчик в брюках со стрелками и вязаной жилетке разглядывал прорехи на джинсах своего визави, а тот внимательно изучал галстук-бабочку напротив. А потом протянул руку.
– Иван Иванович.
– Илья Ильич, – солидно ответили ему на рукопожатие. Мама Ильи Ильича едва сдержала улыбку. И решила понаблюдать за мальчиками. На ее памяти сын в первый раз так раскованно вел себя с незнакомым сверстником.
– Я думал, тут монстры будут! – Иван Иванович ткнул рукой себе в грудь. – Годзилла против Кинг-Конга. А тут… – он скорчил презрительную гримасу.
– Ты что! – поспешил не согласиться Илья Ильич. – Это же бессмертная музыка Петра Ильича Чайковского. Я очень жду китайский танец!
Иван Иванович некоторое время сосредоточенно рассматривал своего собеседника.
– А меня уже в школу записали. А тебя?
– А я – гений. У меня индивидуальные занятия. Я в уме умножаю двузначные числа.
Эффектная темноволосая женщина слушала диалог сына со все возрастающим изумлением. А поклонник монстров насупился.
– А ко мне завтра друг придет! Мы будем в приставку играть, – наконец нашел чем парировать «гения» Иван Иванович.
– А у меня… собака есть, – после паузы тихо проговорил Илья Ильич. Его мама подняла было руку, чтобы погладить сына по голове. И опустила.
– Ух ты! – восхитился Иван Иванович. – Здорово! А я хотел крысу. Но сестра так визжала в магазине, что… – он вздохнул. И докончил совсем уныло: – Купили черепаху."
"Ответить Илья Ильич не успел. Потому что в разговор вмешалась подбежавшая женщина. У нее было бледное лицо, растрепавшаяся прическа, сбившийся набок платок на плечах и почти обезумевшие от паники глаза. И даже в таком стоянии было видно, что женщина хороша – простой степенной славянской красотой. За руку она держала яркую темноволосую девочку лет десяти с толстой косой до талии. И бант на косе, и платье на девочке были одной расцветки – синие в белый горошек.
– Ваня!.. – женщина держалась за грудь, пытаясь унять дыхание. – Ваня, ну как ты мог убежать! Мы тебя потеряли. Ты почему ушел?
– Мне ваты захотелось, – ничуть не обескураженно ответил Ваня.
– А почему молча? Почему не сказал?
– Я думал, что быстро, а пришлось стоять.
