Сначала они возились на диване, потом перебрались в спальню, но и там то прекрасное, что существовало между ними, не кончилось, а продолжилось, повторяясь снова и снова. Лишь часов в одиннадцать Антон перекатился на свою половину кровати и моментально уснул. Лика улыбнулась. Сама она спать не хотела, сказывался длительный сон на закате, а он работал почти всю прошлую ночь, так что понятно, отчего его срубило.
Выбравшись из кровати и натянув футболку Антона, Лика вернулась в гостиную, навела там порядок после учиненных ими бесчинств, унесла на кухню и перемыла посуду, выключила телевизор и свет по всему дому, уселась в темноте кухни и уставилась в окно. Ей нужно было подумать.
С работы она уволилась, с Викентием явно рассталась. И что дальше? Конечно, предложение устроиться в «ПитСтройТрест» сделано Ильей Талановым на полном серьезе, и если она согласится, то проблем с зарплатой не будет. А вот с личной жизнью? После вскользь оброненной фразы, что Лика – его будущая жена, Антон не повторял подобных опрометчивых заявлений. Где она будет жить, если переедет в Питер работать? Здесь, в этом доме на побережье? Или снять квартиру, а потом заниматься продажей своей и покупкой новой недвижимости? Или просто пока надо подождать, а не бежать впереди паровоза? Рано или поздно туман рассеется, и все встанет на свои места.
Телефонный звонок вырвал ее из раздумий. Она глянула на экран. Ермолаев. Часы показывали уже без десяти полночь, и Лика вдруг встревожилась: что может быть нужно от нее доктору в такое время? Или еще что-то случилось? Викентию стало хуже? Эльмира Степановна умерла? Или совершено новое преступление?
– Да, Дмитрий Владимирович, – сказала она, нажав на кнопку ответа. – Я вас слушаю. Что случилось?
– Добрый вечер, Луша, – ответил голос в трубке. – Или вы предпочитаете, чтобы я звал вас Гликерией?
– Вы можете звать меня как хотите, – заверила она.
– Да. Хорошо. Луша, мне кажется, я вспомнил очень важную деталь. Вернее, я ее не вспомнил, а не поленился найти в архивах больницы. Мне показалось это важным. Наверное, это глупо, и я должен сразу рассказать это не вам, а полицейским. Но мне кажется, что они в лучшем случае поднимут меня на смех, а в худшем решат, что я это все придумал специально, чтобы отвести от себя подозрения. Эта маска, найденная на бывшем участке Батуриных рядом с надувной куклой… Видите ли, она действительно моя. В смысле, из моей коллекции. И это заставляет полицию подозревать меня в двух убийствах.
– Дмитрий Владимирович, вы успокойтесь и говорите яснее, – попросила Лика. – Я пока ничего не понимаю. Что вы вспомнили? Что нашли в архиве? При чем здесь маска? И если она ваша, то как оказалась на другом участке?
– Да-да, я знаю, что вы тоже подозреваете меня.
