– В голосе Ермолаева зазвучало что-то похожее на отчаяние. – Красные кеды… Сапоги с дубовым листом на подошве… Шантаж сестер Батуриных… Маска… Луша, наверное, именно поэтому я хочу сначала рассказать все, что узнал, вам. Черт его знает, почему, но мне не все равно, что вы про меня думаете. Наверное, дело в том, что я очень уважал вашего деда. Давайте я приду и все вам расскажу, а потом мы вместе решим, что нам делать.
– Хорошо. Приходите, – решительно сказала Лика. – Я в доме Антона Таланова. Только он спит, и я не хочу его будить. Вы будете не против, если мы поговорим на крыльце?
– Нет-нет.
Пожалуй, нужно воспользоваться дельным советом. Не выходить же на крыльцо в футболке на голое тело! Тихонько пробравшись в спальню, чтобы не разбудить Антона, Лика принялась одеваться, периодически бросая взгляды на кровать. Антон лежал на боку, как ребенок, подложив под щеку обе ладони и согнув в коленках ноги. Он ровно дышал во сне, не издавая никаких звуков. Грудь его мерно вздымалась и опускалась, веки подрагивали, как будто он видел какой-то сон, судя по легкой улыбке, приятный.
Она натянула трусики, джинсы, заправила в них футболку, потянулась за висящей на спинке стула толстовкой. Ее торопливые действия вдруг напомнили ей другую ночь и сборы двадцатилетней давности, когда куда-то так же споро и бесшумно, чтобы не разбудить жену, собирался ее дед Андрей Сергеевич Ковалев. С той ночной вылазки ему уже не суждено было вернуться. Лика вздрогнула."
"– Я не буду бояться. Не буду бояться, – строго сказала она сама себе.
Закончив одеваться, она засунула в задний карман джинсов телефон, на цыпочках прокралась в прихожую, плотно притворив дверь спальни, нагнулась, чтобы надеть кроссовки, и застыла, услышав стук в дверь. Так, Ермолаев уже пришел. Не надо, чтобы он разбудил Антона.
Так и не обувшись, Лика выскочила на крыльцо босая, лишь успев сорвать с вешалки куртку.
Дождевик. Кажется, в ту ночь, когда убили Регину, там, на пляже, был человек в дождевике. Но это был не дед, ушедший из дома в своей обычной куртке. Это был кто-то другой, мужчина в брезентовом плаще и резиновых сапогах, вот только у него лицо надежно скрывалось за надвинутым капюшоном.
