Посреди зала телепортировались опоздавшие Медузия Горгонова и Поклеп. Из-под плаща у Медузии с диким дошкольным воплем выскочил малютка Клоппик.

Прискакивая, он подскочил к опутанному корнями Фудзию и пропищал:

– Дяденька, а я заклинание сочинил! Скажите: «Быгус-гмыгус-тарагмыгус», и эта штука уже не будет вас держать!

– Уйди! – прохрипел преподаватель магических сущностей.

– Ну скажите, а то буду щекотать! – затопал ножками Зигфрид.

– Быгус-гмыгус-тарагмыгус! – сквозь зубы прошипел Фудзий.

Внезапно лицо его исказилось. Он закричал, стал уменьшаться, и… с морщинистого корня свесился длинный извивающийся червяк.

– Ух ты, какой жирный получился! Он же кушать хочет! Я его на драконий навоз посажу! – обрадовался Клоппик.

Он достал спичечный коробок, засунул в него червяка и убежал.

– Вы не поверите, но малыш придумывает заклинания сам. Кстати, мне почему-то кажется, что оно необратимо! – негромко сказала Медузия.

– Коллега… то есть Клопп, быстро вернись! Потеряешься! – крикнул вслед малютке Сарданапал.

Малютка Клоппик высунулся из-за колонны и показал академику язык. Несмотря на свою крайнюю молодость, бывший профессор темной магии относился к Сарданапалу по-прежнему без малейшего уважения.

Правда, теперь это выражалось в основном в том, что он кривлялся, пачкал мелом стул и при каждом удобном случае подбрасывал запуки.

* * *Через три недели или где-то около того вся школа для трудновоспитуемых волшебников Тибидохс собралась в Зале Двух Стихий для одного знаменательного мероприятия. Но о самом мероприятии чуть позже…

Первым делом Таня подошла к Жикину и Семь-Пень-Дыру, особняком стоявшим у дальнего стола. Теперь ей уже ясно было, что не они виновники недавно произошедшего, но все же эта парочка не внушала ей доверия.

Именно поэтому она захватила с собой Баб-Ягуна, которого кратко ввела в курс дела.

– Время говорить правду! Что вы делали у Гоярына? – пытаясь говорить строго, как Медузия, спросила она.

Пень и Жора Жикин озабоченно завозились.

– Ничего. Так просто… – замялись они.

– Врать будете в маглиции! Или расскажете все сами, или… – рявкнул Баб-Ягун.

Семь-Пень-Дыр и Жикин некоторое время отпирались, но после решили, что проще будет сознаться.

– Ну… э-э… сами-сами… Мы хотели подлить Гоярыну бесильной настойки! Хотели, чтобы он переглотал на тренировке всех белых! – сказал Жикин.

– Но почему белых?

– А чего они такие умненькие, такие правильные? Ненавижу! – шмыгнув носом, заявил Семь-Пень-Дыр.

– Не философствуй, Пень! У тебя для философа лицо глупое!.. А тогда у кабинета Клоппа вы что делали? – спросил Баб-Ягун.

– А где, ты думаешь, мы взяли ее, эту бесильную настойку? У Клоппа в кабинете! Заходим, а там уже этот младенец… Ну мы и перепугались. Вдруг на нас подумают.