– Да! Тысячи раз «да»! – выпалил страстный Готфрид.

– Тысячи раз не надо. Хватит одного. Тысяча свадеб подряд – это слишком много даже для бессмертного, – умерил его пыл академик. – Но продолжим… А ты, Великая Зуби, согласна ли взять в мужья Готфрида?

– Да! – очень тихо сказала Зуби.

– Прекрасно! Теперь перейдем к другой паре!.

. Ржевский, согласен ли ты взять в жены Даму?

– Да-да-да-да-да-да-да-да-да-да… – точно из пулемета, затарахтел поручик.

Он надеялся, что если будет до бесконечности долго строчить «да-да-да», Сарданапал не сможет вставить слово и задать тот же вопрос Недолеченной Даме. А раз так, то и объявить их мужем и женой тоже не сможет.

Но академик не собирался ни о чем спрашивать Недолеченную Даму, равно как и не собирался объявлять то, что и так было уже всем понятно. Он улыбнулся, молодцевато прищелкнул левым усом, и тотчас, заглушая поручика, загремел оркестр циклопов, которым дирижировал специально вызванный дух Мендельсона.

Ревниво косясь на Мендельсона, в противоположном углу грянул хор привидений. Все звуки мгновенно перемешались, сбились, утратили окраску – и в результате в Зале Двух Стихий воцарилась праздничная и радостная атмосфера.

– Мамочка моя бабуся! Куча свадеб! Просто как в дурдоме! Ну вот увидишь, я никогда не женюсь! Умру старым холостяком! Женщина погубит человека! – категорично заявил Баб-Ягун, проталкиваясь к Кате Лотковой.

Лоткова даже не оглянулась.

Убедившись, что его амурная стрела улетела в молоко, Ягун надулся и решительно направился к столу поглощать пирожные…"