Пользуясь случаем, машу моему мальчику рукой и получаю в ответ радостный крик: «Мама!»

Судя по легкому наклону головы в сторону, Аристархов тоже его услышат. Сейчас он сидит спиной к окну. Чтобы посмотреть на сына, нужно обернуться полностью.

Я отчаянно жду, что он это сделает. Надеюсь поймать еще одну живую эмоцию. Хотя бы проблеск! Но наш гость вновь превращается в памятник.

Полная безучастность и холод.

- А вы бы хотели сына или дочь? – Я решаю дожать.

- Если это будет мой ребенок, то без разницы.

Он с ловкостью шеф-повара разрезает филе утки и с бесстрастным выражением лица кладет в рот маленький кусочек.

- Знаете, иногда с мальчиками очень сложно. – Иду ва-банк. – Порой они бывают особенными. Замкнутыми, нелюдимыми и безумно талантливыми. Мой сын, например...

- Наш сын! – поправляет Миша.

- Да, наш сын. – Кусаю щеку изнутри и продолжаю: – Так вот наш сын в свои четыре года отлично говорит на двух языках. Считает до ста. Но категорически не может терпеть, когда кто-то ему приказывает или просит сделать то, что Роберт не хочет. Порой я не знаю, как с этим справляться.

- Сочувствую. – Аристархов стерильно спокоен. Равнодушие на Оскар.

- Как думаете, он перерастет эту проблему?

Склонив голову набок, я картинно вздыхаю. Для всех в столовой это обычный мамский треп. Никто из них и не догадывается, что действительно спрятано за моим рассказом.

Лишь настоящий Герман, переживший такие же трудности в детстве, может понять, как тяжело сейчас Роберту.

- Не представляю. Мне это незнакомо. – Аристархов отрезает еще одни кусочек мяса и, не сводя с меня глаз, кладет его в рот.

- Я так и подумала. – Залпом осушаю свой бокал.

Внутренний датчик лжи трещит, как счетчик Гейгера на Чернобыльской АЭС.

Хочется встряхнуть этого мерзавца и заставить рассказать о себе все! Потребовать отчета по годам! Где был, чем занимался, с кем знаком, и какого черта так сильно напоминает другого.

Наверное, какая-то из этих мыслей отражается на моем лице, потому Миша перехватывает нить беседы.

- У каждого ребенка свои особенности, - смакуя вино, тянет он. – Но раз вы пока не родители, наслаждайтесь этой свободой. Потом будете скучать по таким счастливым временам. Никаких обязательств. Свободные планы...

Будто он и правда проводит с Робертом больше минуты в день, Миша начинает рассказывать о плюсах его прежней холостяцкой жизни. А я больше не хочу ни на что переключаться.

Разглядывая тыльную сторону собственной ладони, где еще недавно тоже был шрам от огня, я безнадежно тону в прошлом.

И вновь вижу наши последние минуты с Германом.

Глава 14

Глава 14

Катя

Мансуров тогда не солгал, что Герману осталась одна ночь.

После мучительной близости к утру мы оба отключились. Герман прижал меня к своей груди и грел во сне своим теплом.