- Не хочу, чтобы потом какая-нибудь шестерка совала мне в руки бумажки из клиники или утверждала, что мой сын не настоящий наследник, а донорский материал.
- Об этом никто не узнает. Не будет никаких бумаг, - я с ужасом кошусь на врачиху.
К счастью, та понимает и тут же начинает кивать.
- Нельзя никому доверять! Правда, как дерьмо. Она всегда всплывает.
Мансуров даже не смотрит на меня, делая Герману укол в плечо.
- Прошу. Ведь это ненадежно. А вдруг я не смогу сразу... – слово «забеременеть» застревает где-то в районе ключицы.
- Залетишь, как миленькая. Он тебя сейчас так выдерет, что никогда не забудешь свой первый раз.
Ублюдок шлепает Германа по щекам. Ловит его взгляд. И поворачивается ко мне.
- Нет... – Мне страшно за нас.
- Да, детка! Может потом, будешь сговорчивее, если я решу прийти в твою спальню и воспользоваться своей будущей женой по назначению.
***
О том, что означают его намеки, я узнаю через несколько минут.
Уходя из этой жуткой бетонной комнаты, Мансуров снимает с Германа наручники, освобождает от веревок его ноги и швыряет на пол зеленое стеганое одеяло.
Не представляя, зачем оно, я тут же бросаюсь укрывать одеялом Германа. Но жуткий коктейль врачихи уже начинает свое действие.
- Спрячься от меня! – шепчет он разбитыми в кровь губами.
- Это подвал. Здесь нет окон. Только дверь. Одна. – Я бережно стираю грязь с красивого мужского лица и, не удержавшись, целую в колючую щеку.
- Значит, беги за дверь! – стискивая челюсти, хрипит Герман.
- Она... заперта.
Стараясь не смотреть, как напрягаются мышцы на сильном теле, я поправляю одеяло и тянусь за пластиковой бутылкой с водой.
- Проклятие. Вот урод. - Знакомого мне холодного и сдержанного Боровского как подменили. - Да что б его...
За спиной раздается целая тирада из матерных слов.
Я никогда не слышала, чтобы Герман ругался, однако сейчас он матерится как последний сапожник. С бешеной яростью и каким-то непонятным отчаянием.
- Попей. - Я ставлю бутылку рядом с ногами. – Вода чистая. Мансуров открывал ее при мне.
- Вода мне сейчас не поможет. - Герман ударяет кулаками о пол.
Как заколдованная я пялюсь на кровавые отпечатки от его костяшек. Нервно вздрагиваю.
- А я?.. Я могу помочь?
Наверное, и правда нужно бежать. Биться о дверь. Требовать выпустить. Умолять об ЭКО или выполнить любой другой приказ, какой только потребует Мансуров.
Будь на моем месте другая, она, наверное, так бы и поступила. А я...
- Тебе плохо? – Так и не услышав ответа, подсаживаюсь ближе.
- Мне... – Герман набирает полную грудь воздуха и поднимает голову. – Девочка, я не хочу... – Тяжело сглатывает. – Не хочу делать тебе больно.
- Если тебе станет легче...
Я сама дрожащими руками расстегиваю свою блузку. Сама, поднявшись с пола, снимаю удобные поношенные джинсы.
- Лучше бы ты сбежала.
