А, как называется тот престарелый сластолюбец, который щиплет за попу молоденьких девчонок? И фрау Эльзе об этом наверняка известно, девушки ведь жаловались ей! – затем, повернувшись в сторону бешено вращающей глазами тётки, отрывисто бросила: - Кстати, я вас всё ещё жду у себя, фрау Эльза! Через пятнадцать минут. А пока оставьте нас одних!
Деваться экономке было некуда, это прямой приказ и, прижав к груди, ну или к тому месту, где она предполагалась быть, все врученные ей бумаги, она деревянной походкой усталого солдата промаршировала мимо меня к выходу. Я же, оставшись с генералом наедине, невинно поинтересовалась, рассматривая свои коротко подстриженные миндалевидные ногти:
- Напомните мне, пожалуйста, в качестве кого вы проживаете в этом доме?
Старик вскинулся в полном оскорблении чувств, пожевал язык и презрительно выплюнул:
- Я - отец графини Тильды!
- Простите, а это должность или звание? К тому же, графини Тильды, первой супруги моего мужа, вашей дочери, уже сколько нет в живых? Три года? Зато теперь есть я, графиня Гертруда! – в этом месте я мило улыбнулась деду и продолжила: - И прошу не забывать о том, что я графиня по рождению, а не по замужеству, и мне вы - никто и терпеть ваши бессмысленные придирки я не намерена! Надеюсь, что высказалась максимально конкретно. А, сейчас, простите, у меня дела, экономка ждёт.
После чего широким шагом, мало подходящим высокому званию «графини по праву рождения», покинула кабинет деда, не посмотрев в его сторону.
Фрау Эльза и в самом деле нервно перетаптывалась у моих дверей, не решаясь войти без хозяйки. Вот и верно. Открыла двери и пригласила фрау в мой рабочий кабинет. Работали мы с ней с документами более трёх часов, до самого обеда, разбирая все записи, что были в гроссбухах. Если бы только одна экономка вела учётные тетради, то было бы намного проще. Но, по какому-то неясному произволу, в ведение тетрадей вмешивался и генерал. В результате тетради были исчерканы и украшены кляксами. Поэтому я едва пробиралась через дебри написанного. Но кое- что я уяснила - воруют-с! Не могу сказать, что по-крупному, так, по мелочи. Но, факт есть факт. А факты, как я однажды прочла в какой-то забытой книжке, самая упрямая вещь в мире (тут Труди имеет в виду Булгакова, «Мастер и Маргариту». И если кто-то спросит меня, откуда взялся Булгаков, то я не решусь даже предположить).
Во всяком случае, я нигде, ни в одной тетради, не нашла упоминания о штрафах и вычетах из жалованья прислуги. Но я сама слышала угрозы от старика, да и Магда говорила про подобные санкционные меры… Я дёрнула за сонетку, призывая свою горничную, сейчас кое-что проверю. Магда прибежала быстро, была где-то неподалеку, и радостно мне заулыбалась.
