«Ее кто-то видел?»

«Нет, — после паузы откликнулся начальник моей охраны, Грег. — Некоторые видели девушку, которая выбегала из борделя с двумя детьми».

«Дети? Откуда в борделе дети?»

От отвращения к горлу подступила тошнота.

«Так… — начальник охраны моргнул. — Говорят, у Элис было. Двое».

У нее были дети?

И она притащила их в бордель? Да как ей в голову такое пришло⁈

«Ищите дальше. Подкупайте, пытайте, запугивайте — мне все равно. Но Элис должна сюда вернуться».

«Вернется», — спокойно кивнул Грег и тенью выскользнул за дверь.

У Элис были дети?.. Почему она ничего не сказала? Почему не привела сюда? Что за… Не понимать что-то я ненавидел еще сильнее, чем терять контроль. Элис заставляла меня делать и то, и другое.

— И чем ты хотел меня удивить? — поторопил я Гидеона, рывком выныривая из воспоминаний, и на секунду прикрыл глаза.

Боль прокатилась от макушки до самых пяток, разлилась по телу и стиснула его, как будто тисками. Сжав зубы, я направился вперед по коридору: нужно как можно скорее еще раз поговорить с Рольфом. Этот мальчик-бродяжка был на удивление щедро одарен магией и, если вздумает всерьез драться с остальными, то я недосчитаюсь уже к утру с десятка учеников. Возможно, придется поставить на его магию частичный блок до поры до времени. Выяснять отношения и драться — не запрещено, но до смертоубийств лучше все-таки не доводить.

— Стой! Да стой ты! Ты принимал лекарство? Ты понимаешь, что тебе даже двигаться во время твоих приступов опасно? Ты от болевого шока можешь умереть, полоумный!

— Гидеон…

— Ладно-ладно, — мгновенно притих он. — Птичка нашептала мне, что пожар в борделе разгорелся не просто так: его устроила некая рыжеволосая девушка, которая что-то не поделила с хозяйкой, мадам Розой.

— Элис устроила пожар?

— Это еще не все. Как я понял, сделала она это… магией.

Я остановился. Магией? В Элис магии было — как в пустой скорлупе, я проверил ее, как только она ступила на порог моего дома.

Просто потому, что мне показалось: она меня околдовала, притянула к себе — сам не знаю, как.

Я ненавидел это. Я ненавидел терять контроль: над своим телом, над своими мыслями, над своими желаниями. Мне ли не знать, что случается, когда это происходит.

Я ненавидел Элис, потому что меня к ней тянуло. Потому что сейчас, когда она оказалась моей истинной, у меня не было никакой возможности держаться от нее подальше, как я планировал.

Потому что внутри от желания защищать и оторвать руки каждому, кто ее тронет, дать ей все, чего она захочет, не оставалось места ни для чего другого.

Я уже не помнил, что говорил, когда она пришла. Кажется, хотел задеть посильнее — но Элис, которая показалась мне девушкой небольшого ума, держалась с таким достоинством и спокойствием, что впору было позавидовать.