- Все хорошо, солнышко, мы просто знакомимся друг с другом, - аккуратно успокаивает ее Вика, притягивает к себе и тоже поднимает на руки. Не догадывается, что своим поступком вызовет настоящий апокалипсис.

Дети застывают на доли секунды, чтобы набрать полные легкие воздуха, и...

- Ма-а! – орут мне в уши малыши с обеих сторон. Праведный гнев, умноженный на два и возведенный в бесконечность.

Обреченно зажмуриваюсь.

Я сдаюсь!

Кажется, десяток самых точных операций на сердце провести легче, чем справиться с тремя детьми. Не ожидал, что все будет настолько катастрофично.

Глава 33

Виктория

Какофония детских криков разносится по саду. Я замираю в ступоре, не зная, как поступить. То ли помочь Гордею и спасти его от непривычно капризных двойняшек, то ли успокоить плачущую Алиску на моих руках, то ли… просто сбежать. Впервые чувствую себя беспомощной, словно не было ни педиатрии, ни беременности, ни почти двух лет материнства. Смотрю на самых любимых деток на свете – и погружаюсь в шок от их поведения.

Приглашая Гордея с Алиской, я была уверена, что тихая, милая и добрая крошка подружится с двойняшками. Думала, они быстрее найдут общий язык, ведомые зовом крови.

Родные люди, а борются за родительское внимание, как непримиримые враги.

Чем дольше слышу плач малышей, тем острее боль в груди. Растерянно смотрю на Гордея, который, несмотря ни на что, не отпускает Руса и Виолу. Наоборот, крепче обнимает их, по-отечески целует в мокрые, красные щечки."

"Картина настолько уютная и семейная, что я тоже не могу сдержать слез. Мои самые смелые мечты оживают, играют яркими красками и согревают израненную душу. Уткнувшись носом в макушку Алисы, рвано вздыхаю, подавляя всхлипы. Ловлю на себе тревожный взгляд Гордея.

- Вика, все хорошо, - пробивается сквозь детские возмущения его уверенный, бархатный голос. – Это же дети, и они пока не могут сориентироваться, что происходит. Делят родителей, не понимая, что мы их любим всех одинаково, - тепло улыбается.

Уголки моих губ невольно тянутся вверх. Запоминаю Гордея таким – настоящим отцом, внимательным мужчиной, раскаявшимся человеком. Исцеляющий жар растекается по венам, сердце успокаивается, будто скиталось все эти годы, рвалось на части, не зная, к какому берегу прибиться, а теперь обрело наконец-то родной дом.

«Я не хотел рисковать ей! Я просто не мог опять потерять женщину, которую полюбил», - шелестят в ушах его слова вместе с шумом ветра.

Неужели не послышалось? Он выглядит и ведет себя так, словно мы и правда ему дороги.

Может, стоит дать нам шанс? Ради детей…

- Все хорошо, - соглашаюсь, повторяя его же фразу, как мантру.

- Так, родные, - произносит Гордей по-доброму, но достаточно громко, чтобы дети отреагировали.