— Готово, — бросаю трубку. — Твоя очередь. Говори…

Время останавливается, а вместе с ним и мотор за моей грудиной. Я весь превращаюсь в оголенный нерв. Сафин лениво поднимается с места, намеренно нагнетая атмосферу. Вокруг меня коротит и замыкает электричество, а он питается высвободившейся энергией.

— Чай? Кофе? — предлагает с мерзкой ухмылкой, в то время как меня выворачивает наизнанку от ярости. — Что-нибудь покрепче?

— Ты издеваешься, мать твою?!

Бью кулаком по столу, а хотелось бы снова съездить ему по роже. Ломаю ручку в сжатой ладони, отбрасываю куски пластика в сторону — и выдыхаю.

— Гнев разрушает и мешает мыслить здраво, — победно усмехается Марат, будто только что успешно провел трепанацию черепа самому буйному пациенту.

Неторопливо подходит к шкафу, а каждый его шаг болью отзывается в висках и всплеском адреналина в крови. Стиснув челюсти, я наблюдаю, как он открывает дверцу, ведёт паучьим пальцем по корешкам папок, подцепляет одну и мучительно медленно листает её по пути к столу.

— Михаил Панкратов, тридцать три года, — опускает бумаги передо мной. — Посттравматический синдром, диссоциативная амнезия…

— Что за… — проглатываю ругательство, но всё-таки кружу глазами по строчкам. — Миша должен быть старше, и его фамилия — Демин. Не знаю, чью историю болезни ты пытаешься мне подсунуть, но это точно не.… - резко осекаюсь, увидев фотографию.

В легких мгновенно сгорает весь кислород, воздух вокруг кажется жарким и удушающим, как в знойной пустыне, глотку сводит сухим спазмом.

Не может быть!

Из карточки на меня смотрит родной брат.

Михаил осунулся и похудел за эти годы. В глазах — тоска и безысходность, будто он потерял смысл жизни, на лбу — глубокие борозды, как у мудреца, на висках и аккуратной бороде — преждевременная седина. Передо мной совсем не тот бойкий Медведь, которым я видел его более семи лет назад, но это он! Я ни с кем его не перепутаю.

— Вот и я удивился, — хмыкает Сафин, проследив за моей реакцией. — Полтора года назад меня, как ведущего специалиста, попросили посмотреть сложного пациента с полной потерей памяти. Правда, вызвали на край страны. Обычно я принимаю только в столице, ко мне съезжаются из разных округов. Стоят в очереди, — самодовольно бахвалится, и мне остается лишь закатить глаза. Перебивать его не спешу, а наоборот, впитываю каждое слово, как губка. — Так как случай был интересный, а обратилась ко мне коллега-медик, то я, поразмыслив, всё-таки согласился. Пришлось лететь в глухомань на Крайний север. В истории указан точный адрес, — роняет как бы невзначай, и я готов мчаться туда прямо сейчас, не теряя ни секунды.

— Судя по тому, что Миша спустя время всё ещё там, а не дома, то хреновый ты психиатр, Сафин, — не выдержав, выплевываю с сарказмом.