— Доченька, плохо? — доносится встревоженный окрик Стефы, и я широко открываю глаза.
— Родная, — шелестит по-немецки.
Помню, как Герман называл меня так же, когда я лежала на сохранении. Он думал, что я сплю, а я черпала исцеление от его близости и ласки.
Однако сейчас это слово по-новому звучит в устах его отца и насквозь пропитано страхом.
Выругавшись, глава семейства Деминых подхватывает на руки потерявшую сознание жену.
— Мам, — испуганно рявкает Герман и подбегает к ней.
Вместе с отцом они опускают бледную женщину на диван. Рядом садится Михаил, судорожно стирая испарину с ее лба, а кричащего малыша уносит из кухни Элеонора, чтобы успокоить в детской.
— Расступитесь, пожалуйста, ей нужно больше воздуха, — совладав с паникой, командую я.
Герман одобрительно кивает и, будто очнувшись и вернув себе хладнокровие доктора, твердо шагает к окну и распахивает его настежь. Я достаю аптечку из шкафчика, передаю ему, а сама беру графин с водой. Мы действуем как команда, словно находимся на смене, и перед нами обычная пациентка в обмороке. Мы спокойны. Знаем, что делать, поэтому быстро приводим обессиленную и потрясенную женщину в чувство.
"Сбрызнув лицо свекрови холодной водой, я подношу к ее обескровленным губам стакан, в который Герман заранее накапал необходимую дозу лекарства. Она делает глоток, заторможено моргает и поднимает на меня расфокусированный, стеклянный взгляд. Ее лицо проясняется, в глазах вспыхивает огонек, а уголки губ слабо тянутся вверх.
— Ты, наверное, Амина? — тихо лепечет она, взяв меня за руку. Обхватываю ее ледяные пальцы двумя ладонями, сосредоточенно растираю. — Прости, что сразу не поздоровалась.
— Все в порядке, я понимаю, — смущенно улыбаюсь в ответ.
Тревога о её здоровье оказывается сильнее, чем страх быть выброшенной из семьи, как дворовой котенок. Мне не привыкать. Сейчас это кажется неважным. Все можно вытерпеть и решить, кроме болезни. Самочувствие свекрови я ставлю в приоритет.
— Да, это Амина. Моя жена, — гаркает Герман так, что стеклянная посуда звенит в шкафах. Становится рядом, нависает надо мной как телохранитель, готовится держать удар в случае, если родители отвергнут меня.
Он говорит правду. Мы действительно в браке, хотя для меня все произошло как в тумане. Документами занимался Герман.
