Легким кивком здоровается с коллегой-медиком, что спешит на работу, другому пожимает руку, потом с улыбкой приветствует заведующую моим отделением — эффектную женщину под сорок. Ведёт себя обыденно, вежливо. Репутация для Марата превыше всего, а я должна ее поддерживать. Как бесплатное приложение к мужу.
Хмыкает, словно вспомнив о чем-то, и ныряет в салон, доставая с заднего сиденья мою сумку, которую я в панике забыла ночью, и огромный букет белых роз. Демонстративно протягивает цветы мне, но их запах не вызывает ничего, кроме тошноты. К горлу подкатывает ком, когда Марат быстро целует меня в щеку, которая пылает от стыда и негодования. Благо, он сразу же отстраняется, а я молча забираю сумку.
Не раскаивается, не просит прощения. Показуха.
— И ты уехал домой? — продолжаю говорить равнодушно, украдкой сморгнув слезы. — Как тебе спалось? Спокойно? — поднимаю взгляд, встречаясь с его потемневшими, почти чёрными глазами.
— Не дерзи, — рычит сдавленно. — Кто тебя привез?
Неуловимым движением руки указывает на автомобиль Германа, который только сейчас трогается с места и, взвизгнув колесами, на полной скорости вылетает с территории медучреждения. Значит, все это время он был здесь. Наблюдал за мной. И видел наше «примирение» с мужем.
Меня не должно интересовать мнение практически чужого человека, но почему-то в этот момент ощущаю себя жалкой.
— Таксист, — выдыхаю, отворачиваясь.
Забудь, Амина. Это лишь случайный попутчик. О себе думать надо.
— Чем расплачивалась? Кошелек ты в машине забыла, — грубо выплевывает, и у меня дыхание перехватывает от обиды. — И выглядишь, как.…
— Как женщина, которую вышвырнул под дождь собственный муж, — горько усмехаюсь, срываясь с катушек. Он недоволен, а я уже не могу остановиться. — Это больше не должно тебя интересовать, Марат, — набираюсь смелости, чтобы уверенно выпалить: — Я подаю на развод.
От неожиданности он замирает, удивленно уставившись на меня. Пауза затягивается. Тишина пробирается в душу и выворачивает наизнанку.
— У меня смена через пять минут, — выдавливаю из себя, сквозь пелену слез посматривая на часы. Стрелки плывут, капелька падает на циферблат, и я смахиваю ее. — Мне пора.
Оставляю цветы на капоте, разворачиваюсь, чтобы уйти, но чувствую жесткую хватку на локте. Оглядываюсь на мрачного от злости мужа. Но он меняется в лице, как по щелчку пальцев, когда замечает очередную группку медиков, снующих во дворе.
— Хорошего дня, дорогая, — неискренне желает мне, клюет в лоб и отпускает. — Кажется, сегодня ты дежуришь сутки, — не спрашивает, а утверждает. Мой график тоже под контролем. — Жду тебя утром дома. Поговорим в спокойной обстановке.
Небрежно бросив букет на сиденье, Марат садится за руль. Уверен, что я никуда не денусь.
