Немного смущает, что в особо острых ситуациях он совсем не по-немецки грубо ругается, но я научилась это игнорировать. Зато четко знаю, когда что-то идет не так, и могу экстренно отреагировать. Наверное, поэтому он берет меня на все операции, будто по-настоящему доверяет.
Работать с ним легко, мы понимаем друг друга с полуслова, постоянно дежурим вместе, будто Демин специально составил свой график так, чтобы попадать на мои смены. С другой стороны, это несложно, ведь я практически круглосуточно нахожусь в больнице, лишь бы реже встречаться с мужем.
Я чувствую себя между двух огней. Дома Марат, на работе Герман. И последний все сильнее отравляет мои мысли, как вирус.
Как мужчина… он меня волнует и настораживает.
Горячие взгляды, аккуратные прикосновения, порывистые обещания помощи, настойчивые попытки пролезть ко мне в душу.… Он вроде бы не позволяет себе лишнего, но будто балансирует на грани, готовый в любой момент сорваться.
Нельзя. Иначе будет катастрофа.
— Приехали, дорогая, я тебя проведу, — пробивается ко мне неискренне ласковый голос мужа, и я передергиваю плечами.
Тщетно пытаюсь унять дрожь в теле, боюсь выдать свои настоящие эмоции словом или жестом. Отворачиваюсь и изучаю здание роддома, возле которого припаркован внедорожник Германа.
Из огня да в полымя.
— Это лишнее, Марат, спасибо, — ровным тоном произношу, ступая на мокрый, скользкий асфальт.
Несмотря на мои протесты, муж выходит следом за мной, подает мне руку. Спорить бессмысленно. Он всегда принимает решения сам и поступает так, как ему хочется. Сегодня ему вздумалось проконтролировать меня, будто интуиция завопила об опасности.
— Ты не сказала, что у вас новый заведующий, — обвинительно цедит Марат в тот самый момент, когда мы проходим мимо внедорожника. Молюсь, чтобы Германа не оказалось внутри. Подсознательно опасаюсь встречи двух мужчин.
— Его только недавно назначили. Не успела, — бросаю как можно невозмутимее. — Да и смысл, если ты в курсе всего, что происходит в больнице.
Кривится. Недоволен.
Разумеется, ревнивого супруга больше устраивала Богомолова, которая следила за каждым моим шагом и докладывала ему. Демин не станет.… Хоть я пока что плохо его знаю, но начинаю доверять.
— Доброе утро, — летит нам в спины с сарказмом, и знакомый бархатный баритон теплой волной прокатывается вдоль позвоночника. Согревает в ветреную погоду. — Амина, сейчас у нас сложная операция. Будьте добры, не опаздывайте, — приказывает строго, а у меня невольно уголки губ тянутся вверх. Ощущаю себя в безопасности, хоть это и неправильно.
Поравнявшись с нами, Герман деловито шагает мимо, не глядя на Марата, будто его не существует. Пустое место.
