А я не выдерживаю, в тот же миг перехожу на крик:
— Какая же это любовь, если ты трахаешь другую уже полгода!
В машине наступает тишина. Слышно, как на улице ветер играет с листвой, шумно перебирая ее.
— Откуда ты узнала? — голос замогильный, обугленный.
Достаю колоду и выкладываю все карты на стол. Некого больше щадить. Раз уж начали, надо довести до конца:
— Я не знала, Мирон. Просто чувствовала. Видела отчуждение в объятиях, коротких поцелуях. В том, как член на меня не вставал.
Мужчина замирает, шумно втягивает носом воздух.
— Тебе чуть ли не заставлять себя приходилось, чтобы заниматься со мной любовью. Поначалу я старалась, пыталась возбуждать тебя, как раньше. Красивое белье, свечи. А потом увидела ваш секс с Мариной. Тебе же не любовь нужна, а обычная ебля.
Мирон издает звериный звук, рычит, с силой трет лицо, а я продолжаю:
— Так что не надо заливать мне о любви и обещаниях. Грош цена им.
— Нет, Кудряшка. Я люблю только тебя. Она просто ошибка, не более.
— Мне все равно, Мирон. Что бы ты ни сказал, исход один — развод.
Испепеляет меня взглядом, сканирует от самой макушки до кроссовок, а я под этим взглядом обнимаю себя сильнее, сжимаюсь.
— Хорошо, я дам тебе развод. Но не отпущу.
Устало пожимаю плечами. Слова, слова. Это всего лишь слова. Ни веса, ни ценности они не имеют. Можно заливаться соловьем и посыпать голову пеплом, но разве это имеет значение, если поступки говорят о противоположном?
Мирон привозит меня к родительскому дому, останавливается, обходит машину и открывает мне дверь. Протягивает руку, чтобы помочь выйти, но я игнорирую ее. Лишние контакты ни к чему.
— Пока, Мирон.
Разворачиваюсь и ухожу, оставляя бывшего мужа позади себя.
— Кудряшка, — зовет он заклятым прозвищем, и я оборачиваюсь.
Жду, что снова начнет говорить о любви и своей вине, каяться, просить прощения. Но вместо всего этого он смотрит красными влажными глазами и произносит с хрипом:
— Надень носки. Замерзнешь.
Я опускаю голову и смотрю на свои ноги. Несмотря на то, что в машине было тепло, ноги у меня ледяные, так и не смогли согреться.
Когда я поднимаю голову, машины Мирона уже нет.
Глава 5. Отражение
Две недели отпуска прошли как один день. Я каталась на облаках прострации. Лежала на кровати, изучая потолок, или смотрела в окно, сидя в кресле. Вот и все мои дела и заботы.
Я ждала боли, но чертова сука куда-то запропастилась. Как психолог, я прекрасно понимала, что ее приход неизбежен. Вот и ждала.
Спасибо родителям — они буквально за руку выводили меня из спальни и заставляли есть. Вкуса пищи я не чувствовала, не чувствовала ее запахов или температуры. Солнце не грело, не находилось никаких целей, смысла жизни.
У меня было отвратительное самочувствие — меня качало на качелях тошноты и мигрени.
