— Тебе не выбраться, ты окружен! — Горячо дохнув в затылок, подошел старшина Щербак. Автоматчики взяли стоявших в круг, но держались немного в отдалении, наставив на диверсанта автоматы. — Подними руки и сдавайся, — спокойным голосом произнес Романцев. — Это твой единственный шанс на спасение.

— Значит, ты мне гарантируешь жизнь? — На губах майора мелькнула скептическая улыбка.

— Рогов, Бондарь… или как там тебя еще, все будет зависеть от нашего с тобой разговора. И потом, у тебя просто нет выхода.

— Ты это серьезно? — вяло улыбнулся майор.

 — Выход всегда есть, и я к нему готов.

И, прежде чем Романцев успел что-то ответить, он приложил ствол к виску и выстрелил. Череп брызнул осколками, и диверсант повалился на землю.

— Ушел, гад! — зло проговорил Тимофей.

— Вы его знали, товарищ капитан? — спросил Щербак.

— Да… Приходилось встречаться, — не стал вдаваться в подробности капитан.

— И что теперь?

— Не знаю. Тут уж ничего не поделаешь, доложим, как все было. Хотя очень жаль, уж мы сумели бы его разговорить. Остается много вопросов.

Диверсанта обыскали — при нем оказался военный билет с оторванным клочком от пятой страницы на имя майора Трофима Павловича Надеждина.

Еще через полчаса подошел капитан из штаба десятой зенитной артиллерийской дивизии, который тотчас узнал в убитом майора Кожича.

— Разрешите идти, товарищ капитан? — спросил Щербак.

— Куда это ты собрался? — невольно удивился Романцев.

— Дело у меня есть одно, личного характера, — широко заулыбался старшина.

— Прямо сейчас?

— Да. Вы же сами сказали, что потом может быть поздно.

— Все так… Созрел, значит?

— Так точно, товарищ капитан, созрел!

— Ну, ступай, только смотри, для этого личного дела цветы не забудь нарвать. Для девушек это очень важно.

— Так они же завянут!

— Хм… Богдан, мы все неотесанные мужики. Знаешь, что делает соловей, чтобы самку завлечь?

— Поет, наверное.

— Все так. Музыкой ее завлекает. Поет о том, что какой он красивый и хороший, чтобы самка на него внимание обратила. А если это не помогает, так он ей веточку какую-нибудь в клювике своем несет, дескать, давай вместе гнездо вить.

А так как у тебя, Богдан, слуха вообще никакого нет, а вместо голоса один паровозный гудок, то для тебя принесенная веточка в самый раз будет. Понимаешь?

— Как никогда, товарищ капитан, — серьезно отозвался Щербак.

— А если так, то тогда давай быстрее топай! Пока твоя Маруся кого-нибудь другого не выбрала… поголосистее и с цветами!.. Богдан! — остановил капитан уже отошедшего старшину. — Советую собрать полевые ромашки. Они нарядные, а в этом лесу очень крупные.