– Мы дали клятву, что в случае любого нападения, не важно, французы это будут или англичане, мы останемся на стороне индейцев. А вы, в случае, если с нами что-то случится, должны говорить, что были нашими пленницами, – опустив глаза продолжал Бернард.
– Как это?
– Это не обсуждается. Мы заключили договор с индейцами, и теперь у нас есть информация о металлах, среди которых есть и золото. Мы можем использовать породу, чтобы не покупать железо, можем добывать золото там, где еще не было англичан, но мы поклялись, что не используем их дары против них.
– Клер знает?
– Надеюсь, потому что именно так изначально Сквонто и договорился с могавками…
– С самого первого дня? Это он тебе сказал? Так вот почему они были так гостеприимны. И что, теперь вы обязаны воевать на их стороне? Участвовать вместе с ними в набегах на английские поселения, если вдруг это понадобится? – начинала «закипать» я от такого глупого обмена.
– Нет, мы просто не должны бороться против них, Элиза.
– Почему мы узнаем об этом так поздно?
– Потому что вы женщины, и не должны думать об этом.
– Клянись, что, хотя бы ты будешь обсуждать со мной каждый будущий шаг, Бернард, иначе, мы ничего не сможем изменить, иначе, мы возможно не сможем спастись в сложной ситуации, – смотря ему прямо в глаза шептала я.
– Зачем, Элиза? – удивленно переспросил он.
– Потому что они могут изменить предначертанное, Бернард, – вдруг позади я услышала голос Сквонто. Быстро обернулась, и увидела Клер с ее индейцем. Она была напугана, или же удивлена."
"– Да, Бернард, ты можешь не верить, но мы знаем, что будет с этими землями даже через несколько веков. Но ты должен хранить эту тайну, – продолжила за Сквонто Клер. – Я знаю, что Сквонто пришлось договориться с могавками ради нашей безопасности, и по сути, он обещал, что будет стрелять в англичан, но раз только так, он прав, иначе мы умерли бы еще тогда, когда прибыли сюда.
– Откуда вы знаете?
– Они видели будущее, Бернард, и нельзя больше молчать о своих планах. Нам нужно всегда говорить о том, что узнали, что хотим сделать, – спокойно говорил индеец, а лицо Бернарда приобретало выражение неприятия подобной модели.
Неужели он просто против того, чтобы женщины решали их будущее, против того, чтобы советоваться с нами и прислушиваться к нам? Неужели даже индейцы умнее европейцев, и свою гордость воспринимают всегда в правильном русле, а не только вовремя битвы полов?
– Ты расскажешь мне все? – смотрел на меня безотрывно человек, чье кольцо я так и не сняла с пальца, тем самым дав ему понять, что я согласна.
– Да, но только тогда, когда это будет действительно необходимо, Бернард, и если ты мне не доверяешь, я верну твое кольцо, – я потрогала пальцами фактурное украшение и повернула его камнем внутрь ладони.
