Осталось одно желание: просто касаться оголенной кожи в распахнутом вороте рубашки, осторожно, подушечками пальцев… затем уже смелее, по шее, вверх, к лихорадочно бьющейся жилке и дальше – к кончикам порозовевших ушей. Просто прижиматься к сильному, чуть подрагивающему телу, путаясь ладонями в волосах. Вбирать срывающиеся с горячих губ глухие гортанные стоны. Сходить с ума от плавящего вены желания. Умирать и рождаться вновь…
– Лера… – коротким рваным выдохом, – Лера…
Берриан первым прервал поцелуй, но отстранился не сразу – я почти физически ощущала, как ему тяжело меня отпустить.
– Ты ведь говорил, что все чувствуешь, а сам рассердился, когда увидел меня с Элистаром, – пробормотала куда-то ему в плечо.
– Чувствую, – согласился Риан. – И все равно злюсь. Каждый раз бешусь, видя рядом с тобой другого. И ничего не могу с собой поделать.
Помолчал и добавил тихо-тихо, почти на грани слышимости:
– Очень боюсь тебя потерять.
Я снова оцепенела, услышав эти слова – почти признание в любви, а Торэт сразу же отпустил меня и отошел, остановившись на самом краю площадки. Произнес загадочно:
– Иди сюда, Ле-ра. Хочу тебе кое-что показать.
Он не требовал, но и не просил – просто в свойственной ему манере доводил до сведения собеседника собственные желания, при этом умело подогревая чужой интерес. И я уже готова была разлететься на тясячу крошечных осколков, а потом собраться вновь, только чтобы увидеть то, что мне собирались показать.
Выждав несколько секунд, для приличия, двинулась к нему. Медленно… очень медленно, еще больше разжигая свое любопытство и, конечно, испытывая терпение эльфа.
Берриан все прекрасно понял, лукаво улыбнулся, протянул навстречу руку.
– Что там? – переспросила невозмутимо, делая последний шаг.
– Смотри! – высокородный чуть отошел в сторону, освобождая мне путь, и моментально оказался за спиной, снова заключая в объятия. Уперся подбородком в затылок. – Смотри, Лера, это Ильиэнмар. Город, где я родился.
И столько гордости и любви было в его голосе, что я невольно улыбнулась. А когда огляделась, потеряла дар речи – ничего более прекрасного, целостного и гармоничного в жизни не приходилось видеть.
Не зря этот город назвали жемчужиной гор. Он располагался на небольшом живописном плато в окружении почти отвесных скал, словно горошина на дне чашки. Но если на Земле скалы – в основном, безжизненный камень, то здесь на них росли деревья, кусты, ползли вверх, вьющиеся растения, усыпанные крупными яркими цветами. А между ними стекали вниз потоки воды.
Маленькие ручейки, весело прыгающие с камня на камень, бурлящие водяные каскады, огромные водопады, стремительно несущиеся к своей цели. Все они вливались в широкую реку, которая огибала острова, соединенные ажурными мостами.
