Вишня во льду

До ворот оставалось метра два, не больше, как вдруг навстречу вынырнула огромная черная машина, слепящая Дорошина светом галогеновых фар. Он зажмурился и инстинктивно нажал на тормоза. Его машину занесло, она ткнулась передним бампером в сугроб и застряла. Завизжали тормоза той, чужой машины, которая надвигалась неумолимо, словно дьявольская кара, и Дорошин закрыл глаза, чтобы не видеть собственной смерти, после которой уже не могло быть ни Елены, ни их будущей счастливой жизни, ни общих детей. Вообще ничего. Небытие.

Он ожидал глухого удара, после которого и наступит это самое небытие, но его не последовало.

Дорошин с опаской открыл глаза и обнаружил, что смертоносная машина остановилась буквально в паре сантиметров от его. Из нее выскочил невысокий, плюгавый даже, мужичонка, сплюнул себе под ноги, размотал пушистый шарф, элегантно намотанный вокруг ворота дорогой, тонкой выделки дубленки.

Виктор попытался открыть дверь, но она, упершись в сугроб, не давала ему тоже вылезти наружу. Плюнув, он перелез через пассажирское сиденье и выкарабкался на волю, полной грудью вдохнув морозный воздух.

Счастливое избавление от смерти или увечья, которые казались неминуемыми, заставляло мелко и противно подрагивать ноги, хотя полковник Дорошин никогда не был трусом.

– Цел? – мрачно спросил его незнакомый мужик. Отчасти, впрочем, незнакомый. Дорошин мог поклясться, что никогда его раньше не видел, но тем не менее во всем его облике было что-то такое, что он где-то встречал. По делу какому мужик проходил, что ли.

– Цел, – так же мрачно ответил полковник. – Разве ж можно по узкой улице с такой скоростью гнать? Чудом же не поцеловались!

– Да не рассчитал малеха.

 – Мужик почесал коротко стриженный затылок. Несмотря на дорогую одежду и довольно ухоженный внешний вид, что-то в нем выдавало если не бандитское настоящее, то уж прошлое точно. – Как разъезжаться-то будем?"

"– Задом сдай, метров на десять. Я из сугроба выберусь и в свой двор заверну, вон они, мои ворота. Тогда и проедешь.

– Ты из того дома? – Мужик неожиданно набычился. Теперь он был похож на боевого задиристого воробья, даже хохолок на затылке встал торчком.

– Ну, вроде того.

– То есть ты и есть полковник Дорошин Виктор Сергеевич?

– Я и есть.

Ты-то кто?

Мысли в голове у Дорошина ворочались медленно, со скрипом, но потихоньку он начинал догадываться, кто чуть не раздолбал его машину и его самого. Некогда преступный авторитет Стекольщик, хоть и не один в один, но все-таки был похож на свою фотографию в личном деле, которое несколько дней назад приносили Дорошину на ознакомление с его биографией.

– Стеклов моя фамилия, – подтвердил его правоту Стекольщик. – Я поговорить приехал.