По пути вызываю обычную полицию, потому как протоколы такие.

Много шума надо, чтоб наши неприкосновенные слуги закона не смогли воспользоваться своей неприкосновенностью. Шутка ли, притон такой, да под носом у властей! Ох, и натянут всех! Пока зачищаю, вяжу, записываю видео на всякий случай, чтоб адвокаты потом не сильно резвились. Все по правилам делаю.

Уж это Свен в башку в первую очередь вбил.

Шустрю, короче говоря.

И к тому моменту, когда пережравшая и окабаневшая охрана снаружи вчухивает, в чем дело, начинается уже маски-шоу по полной программе.

И мне остается только отдыхать.

Старательно икающая от стресса Захарова изображает обманутую в лучших ожиданиях невесту, я — случайно оказавшееся поблизости бревно, парни с отделения — профессионалов от розыска.

И только подъехавшая опергруппа ничего из себя не изображает. Им глубоко похер на наши реалии, они — столичные няшки и подчиняются Свену напрямую.

А мы с Захаровой — негласники, нам нельзя брать на себя ведущие роли.

Нам еще оборотней в погонах ловить по всей стране. Не дело, чтоб наши рожи на доске почета висели.

— Ты в город-то вернешься, Федот? — спрашивает Вадик, когда мы, сдав с рук на руки все разноцветье местного извращенского бомонда, выходим на улицу.

— Не знаю… — тяну я, — меня в командировку отправляют… На полгода…

Вадик понятливо кивает, не уточняя направление командировки. Не дурак, прочухал уже. Но будет молчать, не любит он в чужие дела лезть.

— А Захарова попала, да? — говорит он, — захотела легкой жизни…

Разговор про Захарову я тоже не поддерживаю, только щурюсь с предостережением. Не твое дело это, Вадик…

— Попрут, наверно, теперь ее… — не ловит мух приятель.

— Ничего, найдет для себя варианты, — обрубаю я разговор, — ладно, я поехал. Еще к родным надо заскочить.

— Слушай… — тормозит меня Вадик, — а ты ее трахнул все же? Или нет? Если нет, то, может, я утешу…

В следующее мгновение он с воплем летит в ближайшую тую, а я философски встряхиваю кулаком.

— Бля-а-а… Федот, сука… — стонет Вадик, барахтаясь возле деревца, — сказать по-простому нельзя было?

— Это было по-простому, — отвечаю я, — если бы не по простому, мы бы с тобой не говорили сейчас. Да хватит стонать уже, я тебя только толкнул слегка…

— Машина ты бешеная…

— Бывай, Вадь… — прощаюсь я, — языком зря не мели…

— Да пошел ты…

Я иду к выходу со двора, где вовсю уже развернуты следственные мероприятия, куча важного народа с выражениями значимости на мордах лазит, а чуть в стороне — парочка машин местных журналюг пристроилась.

Линять надо.

Захарова уже давно смылась под предлогом шока и траура по порушенной семейной жизни.

У нас с ней еще будет отдельный разбор полетов, серьезный очень.