Он посмотрел на нее, перевел взор волоокий на Битова, что-то там узрел в нем, понятное только ему, живенько поднялся и повернулся к ступенькам, показывая готовность сопровождать пожилую даму.

– Ну вот и компаньон, – рассмеялась она и, как ей казалось, незаметно смахнула слезинку. – А вы тут не ругайтесь. Владик, не обижай девочку!

Ну-ну! Нет, он может попробовать, конечно, но результат не гарантирую. Зато гарантирую незабываемые впечатления до самого вечера от резкого соприкосновения моего колена с областью его паха.

Владислав Константинович, придерживая бабушку, помог ей спуститься со ступенек, проследил, как они с Герцогом неспешно двинулись в глубь участка, махнул ей рукой, когда она оглянулась, и стремительным шагом вернулся на веранду. Он обошел стол, подошел ко мне, протянул руку ладонью вверх, приглашающим жестом:

– Прошу!

Я посмотрела на предложенную ладонь, перевела взгляд снизу вверх на него, величаво приняла приглашение, вложив свою нежную ладошку в его руку, и встала со стула.

Ну, это правильно, лучше выяснять отношения подальше от глаз Надежды Ивановны. Оно так вернее будет и куда как интереснее!

Господин Битов указал мне рукой направление следования – в дом, пропустил даму вперед и двинулся следом, условно придерживая под локоток, то есть еле касаясь.

По-ли-тес! Ну-ну, надолго ли?

Остановились мы между большим камином и диваном напротив него.

– Думаю, Василиса, вам больше незачем оставаться здесь, – заявил довольно сурово господин Битов. – Письмо вы передали и даже уговорили Надежду Ивановну созвониться со своей бабушкой. Дальше они сами разберутся. Будем считать, что ваша миссия выполнена и перевыполнена. Ответное письмо я отправлю сам и обещаю проконтролировать его доставку. Так что складывайте свои вещи и уезжайте. Скажите Надежде Ивановне, что вам срочно надо быть в Москве. И поторопитесь, пожалуйста, у меня еще очень много дел.

Ой-ой-ой! Какие мы грозные, начальники! Приказываем, распоряжаемся!

– Нет, – отказалась я от такого предложения, мило улыбнулась и похлопала ресницами. – Меня попросила остаться Надежда Ивановна, и я обещала ей рассказать про бабушку и ее жизнь, а мы еще так и не поговорили."

"У него изменилось лицо – пока он высказывался распоряжениями, оно сохраняло холодное, отстраненное выражение и вдруг стало пугающе резким, глаза чуть сощурились, на скулах заиграли желваки.