Вернись ко мне, моя девочка, - глаза нещадно щиплет от подступающих слез, глотаю их, понимая, что они не помогут. Мотаю головой, отрицая реальность. Боже, за что ты меня караешь? Играешь, со мной? Даешь мне то, о чем я и не мог мечтать и тут же пытаешься отнять. Я не отдам тебе ее! Слышишь, не отдам! Возьми меня, а ее оставь!
Я не знаю сколько времени провел возле ее кровати, постоянно шептал, словно в бреду, прося ее вернуться ко мне, открыть глаза. Время вообще перестало иметь значение. Все вокруг перестало меня волновать. Все, кроме моей девочки. В данный момент я жил, только потому, что ощущал стук ее сердца. Я точно знал, что если оно остановится, то и мое сердце перестанет биться.
Меня буквально выгнали из ее палаты. Доктор сказал, что Лине необходимы процедуры, после которых я вновь могу к ней вернуться. Ровно так, как я боялся заходить в эту палату утром, теперь я боялся из нее выходить. Я до ужаса боялся покидать Ангелину, мне казалось, что пока я с ней, все под контролем, а как только я покину ее, может случиться непоправимое. Но мне пришлось выйти, оставив ее ненадолго.
Как только я прошел в коридор, я окунулся в какой-то хаос из всеобщей женской истерики. Крики и требования женских голосов, перемешанные со слезами, от которых мне хотелось бежать. Марина, на которой нет лица, мать Лины, которая набросилась на меня с кулаками, кричала, обвиняла, что-то требовала. Я не понимал ни слова из того, что она несла, в голове был туман, меня шатало из стороны в сторону. Пока я пытался обойти женщин и дойти до кресла, перед глазами стояло лишь бледное лицо моей девочки. Света цеплялась за мою рубашку и спрашивала, почему меня пускают к ее дочери, а ее нет. Рыдая, говорила, что я Лине никто, и если бы не я, то с ее дочерью ничего бы не случилось. Я был с ней согласен. Но мне хотелось кричать ей в ответ, что, если бы она, как мать поняла своего ребенка и не обвиняла ее ни в чем, нашла нужные слова, возможно, мы бы с ней сейчас не разговаривали на эту тему. Марина пыталась оттащить от меня сестру, что-то ей объясняя, успокаивала.
Когда женщины успокоились и Свету все же пустили ненадолго к дочери, я встал с кресла, чтобы поехать домой переодеться, принять душ, и что-то сделать, чтобы прекратить чувствовать себя мертвым. Двинулся к выходу, толкая перед собой больничные двери.
- Леша, - догоняет меня Марина. - Ты куда? Домой? - просто киваю ей в ответ, продолжая идти. - Леша, Света здесь останется. Не возвращайся сегодня, пожалуйста, поспи, отдохни. На тебе лица нет, глаза пустые, тебя шатает из стороны в сторону. Я просто не могу больше на тебя смотреть в таком разбитом состоянии.
- Не смотри, - отвечаю ей, не замедляя шаг, но Марина продолжает идти за мной. - Иди к Антону, сейчас ты ему больше нужна.
