Только ошибку его сестры. Позор семьи! Он даже нанял убийц, чтобы избавиться от меня. Да и для матери я был лишь разменной монетой. Козырем, который можно разыграть в нужный час, чтобы обрести больше богатства и власти. Билойю я презираю ещё сильнее! Потому мне нравится мысль ещё раз насладиться смертью Марэна… Вместе с ним исчезнет та женщина. И Демен, которого не могут сдержать эти слабаки-ароны. А также в пламени бесследно растает одна дерзкая леори.
Положив ладонь мне на шею, Энтон притянул меня к себе и впился в губы. И выругался, когда я укусила его.
— Ты сумасшедший, — сплюнула я и, зная, как выгляжу, холодно засмеялась: — Уверен, что твоя ненавистная любовь к Марэну именно родственная?
Отступив, эрр вытер окровавленный рот и криво ухмыльнулся.
— Не двигайся, Аксирлия Лардаг. Не моргай. И не дыши.
Вынув из кармана пузатый пузырёк, эрр с размаху метнул его мне под ноги. Раздался звон стекла, и по полу зазмеилось обжигающее пламя.
— Передавай привет своему отцу, — расправляя крылья, бросил эрр. — Пусть простит мне долг в два серебряных, которые я так и не успел отдать.
Я хотела закричать, проклясть его, но не могла и вдоха сделать.
Полумаска надёжно скроет подмену, и никто никогда не узнает, как страшно погиб Демен.
В груди похолодело, по щеке поползла слеза. Я уже ничего не видела, кроме бездонной пропасти под названием смерть. Стояла на обледеневшем краю и знала, что вот-вот поскользнусь и упаду. Хлопок возвестил о том, что сила амулета Марэна иссякла, а его личина исчезла.
Было жаль, что я так и не попыталась изменить этот мир. Не сумела повлиять на отношение к метаморфам.
И ещё сильнее жгло понимание, что я не прочувствовала в полной мере вкус поцелуя Демена. Если бы я могла вернуться в тот момент, тот обняла бы Крылатого и отдалась влечению. Прижалась к груди и, закрыв глаза, послушала, как бьётся его сердце. Сказала бы, что у меня точно такое же, поэтому между нами больше общего, чем я допускала.
А ещё мне всегда хотелось потрогать его крылья и ощутить кончиками пальцев мягкость перьев. Это желание было настолько сильным и ярким, что казалось, я уже чувствовала их. Будто достаточно было лишь представить.
Глава 46
— Дыши. — Властный голос прорвался сквозь пелену забвения и разорвал её, будто свежий ветерок разогнал застывший туман. — Дыши, я сказал! Не смей умирать, Лилеа. Живи!
«Меня не Лилеа зовут», — хотелось ответить, но получилось лишь застонать.
И тут спина похолодела.
