Долгий, глубокий поцелуй выбивает из легких весь воздух, но Артур и не думает останавливаться.
И я не хочу. Потому что люблю его, все это время любила. Слишком много его было во мне, еще больше его со мной осталось. Я не смогла забыть мужчину, от которого у меня трое детей, и не смогла его разлюбить, потому что очень сильно люблю их. Своих Тагаевых.
Артур, не разрывая поцелуя, поднимает меня на руки и несет в свою спальню, а я еще крепче обхватываю его шею.
* * *Артур что-то шепчет и целует в висок, но я не могу проснуться. Глаза не открываются, сил нет даже на то, чтобы пошевелиться.
Он сам виноват, после такой ночи удивительно, что я смогла продышаться. Смогу ли я встать и удержаться на ногах, вот где интрига. А как умудрился встать Тагаев, для меня вообще загадка. И это, по его словам, он был уставший и не в форме…"
"Страшно представить, что меня ждет, когда Артур выспится и отдохнет. Улыбаюсь сквозь сон и сладко потягиваюсь. Скорее бы узнать…
— Дети спят, и ты спи, любимая, — звучит неожиданно ясно, а потом звуки исчезают, и я снова проваливаюсь в сон.
Будят меня детские голоса.
— Мама, почему ты спишь в папиной комнате? — спрашивают сыновья, окружив мою кровать.
— А где папа? — спрашивает Дианка.
— Что? Где? — спросонья поднимаю голову. — Горло болит? Температура есть?
Они отрицательно качают головами, и я падаю обратно.
— Я еще немного посплю… полчасика… Не знаю я, где ваш папа… Замучили мы его, сбежал наверное…
Особенно я! Перед глазами всплывают картины, как я ночью мучила Тагаева, и я с наслаждением погружаюсь в сладкий утренний сон.
Глава 36
Конечно, если бы у детей снова поднялась температура, он никуда бы не полетел. Но они с Настей ночью несколько раз ходили к детям и проверяли — ясное дело, что одетые, родители же! Настя набрасывала короткий халатик, Артур натягивал шорты, брал ее за руку, и они, переплетя пальцы, шли в детскую.
Дети спали, посапывая простуженными носиками. Настя измеряла температуру, прижавшись губами к детским лобикам, а Артур поражался, с какой точностью у нее получается угадывать. До десятых.
Он с тревогой вслушивался в это неровное сопение. Их было жаль, так жаль, что Тагаев готов был терпеть бесконечные капризы и хныкания, только бы его детям стало легче. И чтобы Настя больше не боялась.
Артур понимал ее страхи из-за детских болезней, она столько лет была одна, без него. Но теперь с ними их отец, и ей нечего бояться. Оставалось ее в этом убедить.
Он знал единственный способ убеждения, действенный и безотказный, и сегодня, наконец, Настя дала ему шанс этот способ применить. А убеждать Тагаев умел.
На обратном пути он стягивал с Насти ее халатик еще до того, как они переступали порог его спальни. О том, что было дальше, Артур старался не думать.
