Но он не отпустил меня, не позволив упасть. Я почувствовала, как он наклонился к моей голове и страх полоснул меня когтями, стоило мне ощутить его дыхание на волосах.
— Мелкая ты крыса, Коен. — тихо произнес он, впервые называя моего брата не ушлепком, а по имени.
Я попыталась произнести “что ты делаешь?!” но из легких вырвался только хрип. Яагер сжал меня еще сильнее, едва ли не ломая, и я услышала, как в его голосе, в его дыхании, словно темный дымок, проскользнули нотки ледяной ярости:
— Надо было от тебя избавиться еще много лет назад.
Он резко отпустил меня, и я свалилась вниз. Страх сковал меня сильнее, чем холод на улице, когда вздернув за шкирку, Матиас повел меня к входу в темное здание. Дыхание, наконец, вернулось и я закричала, хотя голос охрип и сел от волнения:
— Матиас, ты что делаешь?!
Он молча пнул ногой старую дверь, и когда та распахнулась, зашвырнул меня внутрь.
— Настало время тебе исчезнуть, ушлепок.
Страх
Я упала на грязный пол, подняв вверх пыль и закашлявшись от першения в легких. Яагер шагнул следом, возвышаясь надо мной, как палач.
Перевернувшись, я хотела отползти от него, но замерла, увидев еще троих человек, которые смотрели на нас. Это были трое высоких мужчин среднего возраста, плохо одетых и с достаточно мрачными лицами, чтобы я сразу поняла, что это не случайные прохожие, которые протянут мне руку помощи."
"“Что он делает?” — в ужасе подумала я. То ли это был холод от каменного пола, то ли страх, но моя спина покрылась болезненными мурашками. — “Он решил что-то со мной сделать? То есть, с Коеном. Но почему? Какого черта, неужели это все только из-за того, что произошло настолько давно? Почему сейчас?”.
Мужчины молча смотрели на Матиаса, будто не решаясь заговорить первыми.
— Матиас. — выдавила я. Я почувствовала, как дрожит голос, не в силах его контролировать, но он в любом случае сейчас был не похож на девчачий — тихий, испуганный.
Выдать себя было сейчас страшнее всего: я не знала, что Матиас хотел сделать с Коеном, но я была уверена, что пойми он, что я — Грейс, и все будет намного хуже. Ведь именно я была тем человеком, чьи слова оказалось решающим в суде над ним много лет назад. Не существуй меня — и за решетку сел бы скорее всего Коен, а не Матиас Яагер.
Всего несколько слов, переломивших все.
— Матиас, остановись. Пожалуйста. — просила я, чувствуя, как сердце в груди разрывалось от страха. — Я уеду, и ты меня больше не увидишь. Я уйду пешком, если ты не хочешь меня брать. Пожалуйста, прекрати. Скажи, что это шутка! — с каждым словом я, морщась от удушающей боли, продолжающей расплываться по телу, после удара Яагера, отползала все дальше, и Матиас сделал шаг, словно не желая позволить мне уйти далеко, отчего паника захлестнула меня новой волной.
