Просила, папа, — кивает головой принцесса. Ее голубые глаза слезятся, а на устах возникает детская благодарная улыбка. — Из страха и ревности, не буду скрывать. Но ведь всем рано или поздно приходит взрослеть, так ведь, Сири?

Что?

— Ты спасла меня. Дважды! Сначала от яда, который Зелла мне подлила и сейчас! — продолжает она. — Приставила к своему горлу шпильку, рисковала жизнью, чтобы позволить мне сбежать, вместо того, чтобы спасаться самой! И как бы я не хотела на тебя злиться, но на такое закрыть глаза не могу. Достойные люди должны уметь отдавать долги и быть справедливыми, чтобы оставаться достойными.

Даже если это тяжело. Так учил наставник.

Выпаливает она, глядя на инквизитора, и кажется он впервые в жизни ей одобрительно кивает. Точно как учитель ученику, которого превзошел ожидания. Принцесса чудом сдерживает слезы, сжимает кулачки, а затем оборачивается к своему отцу.

— В уплату моего долга за дважды спасенную жизнь отпусти Сири, прошу! — выдает принцесса, и у меня мурашки идут по коже, потому что, эта маленькая девочка, казавшаяся еще вчера недалекой и эгоистичной, действительно, повзрослела.

Боги, не каждый взрослый сможет пойти на такой шаг, какой сейчас делает она. Отказаться от предмета своих желаний, отдать его другой, еще и просить за их счастье.

Да, мы истинные, и это самый большой аргумент в нашу пользу, но в мире достаточно подлецов, готовых на это плевать и совать палки в колеса из принципа ""да не достанься же ты никому"". Но Мия, несмышленая и избалованная, как оказалось, намного выше этого.

И даже ее отец ловит легкий шок от такого поворота.

— Тогда и я выскажусь, — тишину разрезает другой голос.

В этот раз кольцо оцепления прорывает своей гудью сам принц.

Окидывает взглядом меня и наставника, и ровно, как и его отец, задерживает взгляд на наших сплетенных с инквизитором пальцах.

Ему это не по вкусу. Хмурится, и я напрягаюсь от мысли, что он сейчас сломает все то, что построила отважная принцесса.

— И я отдаю свой голос за свободу Сири и наставника, отец.

— Дарэн! — багровеет король пуще прежнего, но наследник, невзирая на это, продолжает.

— Наставник всегда учил смотреть на ситуацию со всех сторон. И он прав, Сири пришлая, но от нее куда больше пользы, а зла я и вовсе не заметил.

Не она ли подняла торговлю одного из самых захолустных мест, на котором мы уже крест ставили? Не ты ли был впечатлен ее умом? Быть может Джина и навела ужаса, но Сири совсем другая. Нельзя всех судить одинаково, отец. К тому же, она… истинная наставника. А это свято.

— Достаточно! — рявкает король, которому вовсе не по нраву эти пылкие речи, кидает в меня взгляд, только вот уже не такой колкий, а затем смотрит на моего мужа.

Точнее моего будущего мужа, если мы выживем.