Я обнимала Бонни, она положила голову мне на локоть. Рядом приткнулась Маринкина дочка, бедная малышка отрубилась. А моя собака оживала на глазах. Уже через два квартала она начала возиться. Лизала и ласково покусывала мою руку, виляла хвостом, боролась с одеялом.
— Тише, тише, красавица! Разгулялась, — тихо засмеялась я.
Надо же… Ещё два часа назад думала, что никогда не смогу даже улыбнуться. Казалось, моя жизнь оборвалась, и уже больше ничего хорошего в ней не произойдёт.
А вот сейчас обнимаюсь с Бонни, целую её в голову и вроде можно жить дальше…
*****
— Дашуня, ну как тебе мой кинг-конг? — спросила Марина. — Классный же?
В час ночи мы сидели на крошечной шестиметровой кухне и пили чай. Правда, соседка сказала, что мне лучше бы заварить успокоительный травяной сбор.
— У тебя такой вид, будто ты пережила атомную бомбардировку! Так переволновалась за Боньку?
Я, безусловно, не стала объяснять соседке, что беда с собакой — далеко не самое ужасное, что случилось со мной сегодня.
Бонни совсем оклемалась, повеселела и сейчас крутилась под столом.
— Так что, понравился тебе мой Валера?
— Да. Симпатичный. И отзывчивый. Узнай, пожалуйста, сколько он заплатил в клинике, а я ему верну.
— Ой, перестань! Валера же сказал не надо. Значит, не надо.
— Как-то неудобно мне.
— Глупая ты, Дашка. Мужик выпендрился, сделал широкий жест. Ему самому приятно. А ты деньги собралась возвращать. Расслабься. И потом, Валера не бедный, у него своя автомастерская. Не переживай.
— Ладно. Спасибо. — Спорить с соседкой сил не было.
— Хорошо, когда мужик не жадный, — задумчиво произнесла Маринка.
— Если вы друг другу так понравились, ты бы постаралась его удержать. А то у тебя мужчины меняются, как в калейдоскопе. Я даже имена не запоминаю. А ведь ребёнок тоже это видит! У тебя девочка! Чему она научится? — Я постоянно пилю непутёвую приятельницу, но этой красотке что в лоб, что по лбу."
"— Пусть с тебя берёт пример! — тут же сориентировалась Маринка. — Ты тоже у неё перед глазами. Скромница, чистюля, пчёлка. О маме и братике заботишься. Мужиков на километр не подпускаешь, в двадцать лет всё ещё девочка-целочка. И это хорошо, если вспомнить, сколько вокруг спида, гепатита и остальной гадости. Хотела бы я, чтобы моя Оксанка такой же умницей выросла, как ты! — совершенно искренне, без тени сарказма, заявила соседка.
Я опустила взгляд, уставилась в чашку с чаем. Горло перехватило, на глазах навернулись слёзы… Знала бы Маринка, какой кошмар я пережила сегодня. Так хотелось поделиться своей болью, пожаловаться, порыдать, а в ответ услышать слова поддержки.
Но нет, о моей беде никто не узнает. От меня уж точно. Буду молчать, как партизан. Достаточно мне мучений, я и так уже получила по полной программе.
