Спустя полтора часа Теренс вручил хозяину исписанные листы, и герцог, отпустив помощника, погрузился в чтение.

Всё, как он и предполагал – племянник нищ и гол. Ему принадлежит старый дом, на достойное содержание которого у хозяина нет средств, и крохотное поместье. Скорее, большой огород, чем поместье, потому что это кусок поля без единого строения. Брак с дочерью графа Аманто для баронета не просто выгоден, он ему жизненно необходим!

Мачеха девушку не любит, можно сказать, ненавидит. И с этим могут быть проблемы! Конечно, главная цель вдовы – графство, но после всего, что он узнал об отношении графини к падчерице, возникают сомнения – захочет ли та улучшить жизнь подопечной? У Джонатана сложилось впечатление, что вдова до сих пор обижена на супруга, что тот оставил графство не жене, а родной дочери. И леди Сильвия не допустит, чтобы её падчерица настолько над ней возвысилась. Даже если девушка выйдет за «чёрного вдовца» и вряд ли проживёт в звании герцогини долгое время.

И это значит...

Герцог откинулся на спинку кресла и в задумчивости побарабанил пальцами по столешнице.

Это значит, что прежде чем просить руки девушки у её опекунши, он должен поговорить с самой леди Есенией. Причём так, чтобы об этом не узнала её мачеха.

- Тони! Прикажи Мито немедленно ко мне явиться! – проревел герцог в сторону двери.

Раздавшееся следом сдавленное «Слушаю, ваша светлость!» и торопливые шаги прочь подтвердили – слуга всё расслышал и бросился выполнять.

«Нужно немедленно отправляться в графство! – мысленно произнёс Джонатан. – Лучше сегодня к вечеру, и непременно тайно, ведь я не хочу упустить столь подходящий вариант! Если дело выгорит, подарю Анисе красивые серьги. Без её подсказки мне в голову не пришло бы искать невесту почти у себя под носом!»

Глава 4

Теперь, когда ей было запрещено покидать свои комнаты, дни тянулись просто бесконечно.

Но Есения была бы не против, если бы они совсем не заканчивались, ведь с каждым прошедшим приближался конец траура.

И её жизни.

Потому что для неё выйти замуж за Фабиана – то же самое, что умереть.

Между тем дом постепенно преображался – с окон, зеркал и стен снимали траурную драпировку, садовник через день приносил из оранжереи свежие цветы, мачеха и Ильяна больше не надевали тёмные платья."

"Правда, вдовствующая графиня и раньше соблюдала лишь видимость скорби. Есении временами казалось, что мачеха радуется смерти мужа, и если бы не приличия, то вместо показного горя она бы закатила праздничный пир.

Теперь же о трауре в доме ничего больше не напоминало. Сначала исчезли драпировки и чехлы на мебели, а потом стали появляться гирлянды, магические фонарики и прочие украшения.