По словам вдовы – для празднования приближающегося Новогодья, но Есения не могла забыть, что сказала ей леди Сильвия после отъезда баронета.
- Фабиан упоминал – ты ткнула ему, мол, я тут хозяйка? – взгляд вдовы не сулил ничего хорошего. – Слишком торопишься, милочка! По завещанию моего покойного мужа хозяйка здесь я.
- Пока я не вышла замуж, - напомнила ей Есения.
- Да, но когда ты станешь замужней леди, и кто поведёт тебя на брачный обряд, зависит от меня. А раз ты не желаешь этого понимать, то я приму меры. Отныне ни шагу за порог, поняла? Слуги уже предупреждены
- Я...
- Даже не вздумай! – строгим голосом прикрикнула графиня. – Только посмей мне что-нибудь выкинуть, и тогда из своих комнат ты выйдешь только через месяц. И прямиком в храм, племянник дни считает, когда сможет содрать с тебя одежду и шкуру. Уж он научит тебя покорности! А пока... Ты наказана! Посидишь два дня без обеда, это отучит тебя перечить. Гайя!
- Да, леди Сильвия, - из-за спины Есении появилась служанка и присела в книксене, преданно глядя на вдовствующую графиню.
- Проводи леди Есению в её комнаты и потом запри дверь. Ключ принесёшь мне. И позови Тони, пусть присматривает, чтобы без моего разрешения туда никто не входил и с ней не разговаривал.
- Конечно, леди Сильвия, – подобострастно ответила служанка и, сменив тон, повернулась к девушке: - Леди Есения, пойдёмте!
От воспоминаний увлажнились глаза.
Вздохнув, узница опустила руки с вышиванием – так тошно, что уже ничего не хочется, только покоя.
И впереди нет никакого просвета!
«Как же глупа и наивна я была! С другой стороны – а что можно было сделать? Леди Сильвия – мой опекун и вольна решать судьбу падчерицы по собственному усмотрению. Закон на стороне мачехи...»
Две недели назад она так и просидела пару дней взаперти, но потом мачеха разрешила ей выходить. Правда посулила обрушить на голову Есении все кары небесные, если та вздумает что-нибудь выкинуть.
А она и выкинула...
Вернее, попыталась.
В отчаянии от предстоящей помолвки с ненавистным Фабианом Есения написала прошение к его величеству.
К сожалению, только написала. Переслать письмо в столицу не получилось.
Она целую ночь просидела за бюро, извела десяток листов обычной бумаги и два - магической.
Ещё при жизни отца взяла их из его кабинета. Сейчас и не помнит – зачем. Наверное, просто так, ради развлечения или сюрприза.
Тогда она ещё умела смеяться и шутить...
«Папа, папа, почему ты меня оставил? Больше нет твоего кабинета, там обосновалась мачеха... А скоро и меня здесь не будет».
От воспоминаний глаза наполнились слезами, узор вышивки расплылся – никакой возможности продолжать. И Есения снова опустила руки, уставившись в одну точку.
