Прикрыла веки. Потом снова их распахнула.
Сон испарился, как и не было. С тоской посмотрела в приоткрытое окно, небо едва-едва подёрнулось предрассветной дымкой, медленно наливаясь невероятными, просто фантастическими красками занимающегося дня. Этот неуловимый переход всегда меня завораживал и заставлял внутренне трепетать.
Мне дали второй шанс и встречать такие восходы - великий дар Всевышнего. Нужно перестать жалеть себя, бережно хранить память о людях из иного прошлого и открыться навстречу новому, и не только дню, но и людям.
Губы сами собой изогнулись в простую улыбку, тут же, словно приветствуя меня в ответ, в окно ворвался несильный ветер, отчего портьеры чуть колыхнулись. До моего лица долетели ароматы прохладного утра, свежести летней травы и звуки просыпающегося мира.
Мама у меня здесь, без всякого сомнения, отличный человек! А вот её вторая половинка подкачала. Как же такая женщина вышла замуж за подобного мужика? Хотя чего это я? Всякое в жизни случается: вот был человек до бракосочетания один, а как сошлись под одной крышей, мигом преобразился или переобулся, тут уж, как ни назови...
Интересно, о чём Джон спрашивал Мэделин? Кто такая тётушка Мэй и почему она должна вписать мать в завещание? Ничего не понятно. И вообще, с чего вдруг такие вопросы интересуют самого графа? Завтра уточню у леди.
Обхватив себя тонкими руками, потёрла плечи, чтобы хоть немного снять напряжение, сковавшее члены от встречи с графом. Может попробовать встать? Прислушалась к себе. Нет, максимум на что меня хватит - сесть и свесить ноги с кровати, но, чтобы пройтись - точно не смогу. Поглядев на прикроватную тумбу, увидела стакан с водой и чуть дальше тонкую книгу в кожаном переплёте. Потянувшись сначала к первому предмету, взяла его в руки. После того как напилась вдоволь прохладной, чистой, очень вкусной воды, присмотрелась к стакану. Неплохого качества стекло, неидеальное и неравномерное, но если не приглядываться столь пристально, то ненамного хуже всего того, что я видела в своём мире. Убрав сосуд на место. Подтянула вторую подушку, чтобы положить под спину, и взялась за книгу.
- Хмм, и читать могу, - пробормотала под нос, удивлённо рассматривая знакомые буквы, которые сами складывались в слова. - Пьер Коль, ""Компаньонка"". О как! В моём мире в семнадцатом веке жил и творил Пьер Корнель и он так же написал пьесу в стихах с тем же самым названием. Ознакомимся, раз уж сон никак не идёт...
В книгах, даже таких, о многом можно было узнать. От чтения оторвалась, когда разболелась голова: повороты сюжета и построение фраз совсем для меня непривычны, даже зубодробительны, я ведь читала первоисточник, не отшлифованный перевод. Сомкнув веки, принялась размышлять.
