Занимаю среднюю полосу, где можно держать скорость в сотню километров. Всё ещё пытаюсь придумать хоть что-то. Затормозить посреди дороги? Это создаст пробку, возможно, быстро приедут сотрудники ДПС. Но есть оборотная сторона медали — пока будем ждать, Персидский точно не станет бездействовать.
Трель моего сотового врывается в мысли, понуждая вздрогнуть. Это наверняка Илья или Тома. Больше, пожалуй, некому. Бросаю быстрый взгляд на Вадима, и по ухмылке на его лице понимаю, кто именно звонит.
— А, Григоренко. А нам сейчас не до тебя, мы с Катюхой ездим по делам.
Он отключает связь до того, как я успеваю сообразить крикнуть хоть что-то. Смеётся зло и отрывисто, и это мгновенно выводит меня из себя.
— Ты скотина, Персидский! — выдыхаю с отвращением. — Ты просто скотина!"
"Одной рукой так и держу руль, вторую, всё ещё пристёгнутую к нему намертво, начинаю дёргать, от чего машина виляет вправо. Чего совсем не замечает Вадим. Он вдруг делает то, что заставляет испуганно съёжиться, и это выбивает из лёгких воздух — протягивает ко мне ладонь и проводит тыльной стороной по моей щеке. Я уворачиваюсь, машина снова виляет вправо, чудом не зацепив едущую параллельно фуру.
— Не смей меня трогать! — цежу с подступающей к горлу истерикой. — Не смей нико…
— А то что? Твой щенок после этого тебя не будет трахать? Глупости. Он и так уже объедки жрал. Жрал ведь?
Пальцы Вадима скользят по моему бедру, и я дёргаю ногой, что на этот раз понуждает машину снизить скорость.
— Перестань! Слышишь, перестань?! — срываюсь на крик, потому что Персидский тянется ко мне через ручник и коробку передач.
Я в аду… в кромешном — когда перед глазами чёрная пелена от ужаса. Когда не понимаю, что делать дальше. Только брыкаюсь, пытаюсь изо всех сил смотреть за дорогой, что расплывается перед глазами.
— Вадим… не надо, не надо! Не надо!!! — голос уже полон истерики, а когда понимаю, что не справляюсь с управлением и мы летим на разделительный «отбойник», судорожно выкручиваю руль, но ничего не получается. Только глухо вскрикиваю перед ударом, и выключаюсь, стоит машине со всей дури влететь в металлическую конструкцию.
Прихожу в себя быстро. Словно вспышка в голове, и тут же рывком возвращается сознание. Кто-то кричит, я пытаюсь сдёрнуть руку с руля, но ничего не выходит. Чёртовы наручники… Понимаю, что голос женщины в моей голове — это я сама.
Кругом ужас… Кровь на белоснежной подушке безопасности, рядом — Вадим, у которого из груди торчит какая-то штука, вся в алом.
Я дёргаю ручку на дверце, так и не переставая кричать, но ничего не выходит. Я заперта в машине с Персидским, который… О, боже? Он мёртв?
Взгляд падает на телефон, чудом уцелевший и так и зажатый в руке Персидского, и я быстро выхватываю его из пальцев Вадима и набираю номер Ильи.
