Здесь, за толстыми стенами замка чувствую какую-никакую защиту.

Может, получится с ним как-то договориться?

— Ерпы умеют общаться с людьми? — спрашиваю Танию, виновато прижимающую к голове свои ушки.

В глазках грустинка. Видимо, переживает, что не предупредила меня заранее о возможной опасности.

— Ну-у… — тянет она. — Я знаю с нечистью только один способ общения.

— Какой? — с интересом на нее смотрю.

— Бежать так быстро, чтобы только пятки сверкали.

— Бейся или беги… — усмехаюсь. — Мне бы пригодилась другая альтернатива!

Подхожу к медной бадейке, в которой шевелится ерп. Оттуда доносится плеск и какое-то обиженное сопение. Мне вдруг становится его жалко.

Вот так пошел колобок на разведку.

Попал в плен. Прошел пытку обезвоживанием, но выжил. Наверно, теперь ему голодно и жутко одиноко. Со вздохом говорю:

— Ну что… Начнем с простого. Хочешь кушать?

— Он не умеет разговаривать — робко встревает белка. — Это же нечисть.

— Если бы это была нечисть, он бы как раз охотно общался с людьми. А, если это животное, хищник, выделяющий токсины, то будет тяжело с ним договориться, не зная его повадок… — пожав плечами, снова поворачиваюсь к бадейке. — Ну так что, колобок? Ты голодный?

В ответ сопение становится еще громче.

— Похоже, голодный. Тебя бы покормить… Пойду-ка в кладовку. Вдруг найду тебе что-нибудь вкусненькое вместо лягух?

Он снова сопит. Только уже по-другому. Недоверчиво что ли? На этой мысли себя одергиваю. Разве может быть сопение обиженным или недоверчивым? Почему я вообще думаю об этом хищнике в эмоциональном свете? Наверно, он свои токсины в воздух выпускает и у меня адекватность восприятия падает.

Пока в кладовке хожу и рассматриваю при свете свечи баночки, подытоживаю:

— Это все-таки животное, Тания. Вот бы узнать, что оно любит и чего боится…

— Любят? Никого ерпы не любят. Я слышала разговоры матушки и ее подруг о болотной нечисти. Как-то раз один ерп попался цапле, что сумела его клювом оглушить и унести к своему гнезду возле деревни. Сородичи пойманного ерпа проделали длиннющий путь, чтобы его освободить. Вот только это не любовь была, а инстинкт выживания. Их ведь, чем больше в стае, тем стая сильней. А боятся… — белка замолкает. — Да никого они не боятся.

Пока слушаю Танию, заново осматриваю кладовку и нахожу связку сушеной рыбы, висящую за полочками. Отрываю одну рыбеху, похожую на плотву, выхожу из хранилища и заталкиваю находку в щель под крышкой.

Через пол минуты к сопению добавляется чавканье. Надеюсь, ерпу мое угощение пришлось по вкусу!"

"Вода тем временем закипает. Из котелка вовсю валит пар, разнося по кухне приятные запахи риса и чернослива в то время, как за окошками начинает темнеть. Я хотела ночью наловить лягушек для своего питомца, но, похоже, отлов отменяется.