Мария живая, яркая, непосредственная. С ребенком должен общаться такой человек. А не ходячие безэмоциональные трупы. Поэтому я дал ей шанс. Пока не жалею. Пусть она чужая, но его близкие – так себе люди, во главе со мной. Я главный монстр.

Отвлекаюсь на работу, допивая кофе, а когда перевожу взгляд на экран, то замечаю, что моя теща уже отчитывает Марию на кухне.

Как она там оказалась?

Старую няньку она так не контролировала. Возможно, потому что это она ее нашла. Ее, как и меня, тоже триггерит ребенок. Но не потому, что теща ассоциирует внука со смертью дочери, а потому что она в принципе сухая бездушная стерва.

Такой склад характера и ума. Раиса Алексеевна – директор гимназии. И этим всё сказано. Из тех женщин, которые живут по правилам и установкам. Она душила своим контролем и требованиями родную дочь, пока Лена не вырвалась из дома ко мне. Мужа Раиса Алексеевна тоже сжила со свету, еще когда Лене было десять лет. Мужика инсульт хватил с такой супругой. В ней изначально не заложено природой ничего теплого и настоящего.

Мы особо не общались до смерти Лены. Раиса Алексеевна, в общем, не была в восторге от нашего брака, она пророчила Елене карьеру великой пианистки.

А Лена ненавидела фортепиано, на котором ее заставляли заниматься часами. Удивлен, как у такой женщины родилась столь тонкая и нежная дочь, совершенная противоположность матери."

"После смерти Елены Раиса Алексеевна сдала, и мне стало ее жалко. Я полагал, что она сможет всё переосмыслить и дать Артему всю свою нерастраченную любовь. И ошибся. Она не поменялась. Теперь эта женщина просто душит моего ребенка. И вроде всё правильно, всё на пользу, но...

И вот Мария сжимает губы, выслушивая Раису Алексеевну, которая активно жестикулирует, указывая на рассыпанную муку и перепачканного Артема.

Сын хмурится, смотря в пол, в какой-то момент прячется за юбку Маши. И это многое значит, черт бы побрал эту языкастую мышку.

Звук на кухне пишет плохо. Слова неразборчивы. Но я вижу, как Мария срывается и начинает перечить моей теще. Не оправдываться, а именно перечить. На что Раиса Алексеевна застывает, распахивая глаза, а потом выдает вердикт: «Уволена»; указывая пальцем в сторону выхода. Маша сдувается.

Беру телефон, набираю тещу.

— Да, Роберт. Только хотела тебе звонить, — идет в гостиную, чтобы никто не слышал наш разговор.

— Твоя няня, особа, которой ты дал шанс, не оправдала его. Я ее уволила.

— И что же она сделала? — интересуюсь я, а сам смотрю в кухню, где Мария присаживается перед Артемом на корточки и вытирает полотенцем ему руки.

— Она допустила ребёнка на кухню. А тут ножи и горячая духовка. Когда я сделала ей замечание, эта хамка нагрубила мне и намекнула на то, что мы не знаем, что нужно Артему. Нет, ты представляешь? Пару дней работает, а уже учит меня.