Водит по моему плоскому животу скользким датчиком от аппарата УЗИ и наконец, произносит вердикт.
– Вам нужен абсолютный покой... Хорошо, что вы среагировали быстро, но гарантий я вам дать никаких не могу.
– Значит, всё-таки шанс есть? Пожалуйста , скажите что есть. Я так хочу этого малыша.
Светловолосый молодой врач, ещё мальчишка, поднимает на меня серьёзный взгляд серых глаз.
– Я не хочу вам врать и обнадёживать. Вы должны чётко понимать угроза выкидыша почти стопроцентная, но шанс всё же есть. Если вы оградите себя от всех переживаний и стресса. Ну и позитивный настрой тоже многое решает.
А я верю. Верю, что всё будет хорошо. Ведь я заслужила этого малыша. Мы с мужем заслужили. Руслан ещё не знает, ни о беременности, ни о том, что я в больнице. После трёх выкидышей я решила ничего ему не рассказывать.
Встаю с кушетки. Низ живота тянет, как во время ПМС. Вытираю живот пелёнкой. Застёгиваю халат. Руки мелко дрожат и пуговицы не поддаются.
Забываю даже попрощаться, выхожу и иду в свою палату. Даже не представляю как сказать обо всём Руслану. Он сейчас в командировке.
– С тобой всё хорошо? – спрашивает медсестра на посту.
– Спасибо большое, всё хорошо.
– Ну-ну. Так, я тебе и поверила.
Хочу ответить, но не могу. Чувствую, что если хоть слово скажу, разревусь, как маленькая.
Медсестра подходит и обнимает меня за талию, прижимает мою голову к своему плечу. Я слышала, что её за глаза девчонки называют мама Клава. А на самом деле её зовут Клавдия Ивановна. Она тянет меня к столу, я сажусь, и молча жду, пока она надевает на мою руку манжету, чтобы измерить давление.
– Зря ты переживаешь. Только хуже малышу делаешь, – продолжает мама Клава.
– Никита Сергеевич сказал, что шансов почти нет, – почти шепчу, и на последнем слове горло схватывает спазм.
– Успокойся моя хорошая. Тебе сколько лет?
– Двадцать… пять.
– Ну так это ещё не сорок и не пятьдесят. Если выносишь отлично. А если вылетит, значит, так и надо. Природа распорядилась так. Или что тебе лучше родить хилого и больного и всю жизнь мучиться? Родишь ещё. Я уверена, что родишь. Дай себе отдохнуть. Перестань терзаться и грызть себя.
Киваю. Я согласна с ней, только вот что делать со своими разбушевавшимися гормонами, из-за которых у меня постоянно глаза на мокром месте.
– Ну вот. Умничка.
– Как отпустить-то, Клавдия Ивановна? Муж наследника хочет. Это ведь не первый раз - четвёртый уже, – говорю ей, а самой так стыдно, будто я во всём виновата. Слёзы текут, остановить их не могу. Ощущение, что жизнь закончилась. Живот болит, подтверждая слова врача.
– Давление немного понижено. Пойдём, я тебя до палаты доведу.
