Теперь должна позволить!
Родион осторожно сел на край кровати, однако Лиля сразу вскинулась, уставилась испуганно.
– Я свое обещание выполнил, – сказал Родион. – Но ты его больше не увидишь.
Лиля непонимающе моргнула.
– Его выдворяют из Союза.
Родион коснулся края пледа, сползшего ей на ноги. Лиля резко отодвинулась. В глазах ее был ужас…
– Я просто хотел тебя укрыть, – вздохнул Родион. – Ты так и будешь все время от меня шарахаться?!
Она всхлипнула.
– Я понимаю, непросто начинать все сначала, – тихо говорил Родион. – Но ты обещала… А его теперь нет.
Она замерла, опустив голову. Потом пробормотала:
– Я завтра скажу Римме, чтобы она перенесла твои вещи ко мне в комнату.
Родион мгновение смотрел на нее, не веря тому, что слышит, потом рывком поднял ее, прижал к себе. Лиля не вырывалась, она не противилась, когда он стащил с нее свитер, припал лицом к груди, только сдавленно проговорила:
– Выключи свет.
– Нет, я хочу видеть тебя всю! – жадно выкрикнул Родион.
– Выключи свет! – В голосе ее звучали слезы.
Родион послушно шагнул к выключателю.
В темноте слышался шорох ее одежды. С наслаждением вдыхал теплый аромат ее тела.
– Господи, Лиля, как я мог прожить без тебя столько лет!..
Ему чудилось, что эта тьма и эта ночь были некими целебными повязками, чудесными зельями, которые врачевали раны, разверзшиеся в его душе и сердце: и старые, десятилетней давности, и новые, которые он получил из-за Арефьева.
Родион не помнил, что говорил Лиле, что бормотал, в чем клялся. Помнил, как она утирала его слезы, слезы его раскаяния и его счастья – и была покорной ему во всем.
Уже под утро, оба измученные, они наконец уснули, но Родион проснулся, лишь начало светать.
Он смотрел на спящую Лилю – и не мог насмотреться, утопая в волнующих воспоминаниях! Безумно захотелось вновь утвердить свои права, вновь слиться с ней, однако она так сладко спала…
Куда спешить?! Теперь она принадлежит только ему.
Он тихонько вышел из комнаты. Принял душ, оделся, поел – и поставил на поднос чашку с кофе, молочник и тарелку с большим куском роскошного торта, источавшего тонкий запах коньяка, которым был пропитан бисквит. Римма не умела печь так, как Варвара, поэтому пироги и торты, которые Родион очень любил (он вообще был сладкоежка), привозили им из города, из особой кондитерской, где отоваривались только высшие партийные чины.
