Убери лапы, Саянов!
Не-а....
И ещё тьма всяких дурацких незрелых эмоций курсируют в моей башне.
Саянов, ты чокнулся? Выныривай...
Мы обмениваемся кольцами.
У Веры дрожат пальцы. Ловлю крепче ее кисть.
— Ты чего? — шепчу ей. — Это же я...
— Всю спину мне высверлил.
— Кто?
Бросаю искоса взгляд на двери в зал.
В углу стоит тот гном. Сложив на груди руки.
Какого чёрта вообще он зашёл сюда?! Мы не приглашали!
Ну-ка нахер отсюда!
— Бывший муж?
— Угу.
— Жених может поцеловать невесту! — торжественно декларирует положенный текст работница.
Фотограф прицеливается в нас объективом.
А вот могу!
И меня словно магнитом от этой мысли.
Не в засос только, Саянов! — пытаюсь уговорить себя. — Не надо! Херовая идея!
Но, блять, другого шанса не подразумевается, а этот можно списать на то, что момент обязывал, а я — валенок. И тупо сыграл как положено.
Прижимаюсь к ее губам, ловя затылок ладонью.
От эрекции мозг отрубает, и я впиваюсь жадно глубже, ловя ее язык своим.
Знаю... Знаю.... идиот. Нам будет потом неловко за это. Но это всё потом. А сейчас: ""жених может"" — жених пользуется моментом! Охерительно сладким.
Глава 10 — Не принцесса
Поцелуи могут творить страшные вещи с женщиной. Особенно с той, которая даже примерно не помнит когда был последний. Семь-восемь-девять лет назад???
Мне казалось, что разлюбила это дело и не хочу их больше.
А сейчас стою на ватных ногах, оглушенная и пьяная. И плавлюсь от давно забытого ощущения. Настолько забытого, что кажется абсолютно нового.
И щетина — это оказывается будоражаще и приятно.
И когда ""он"" такой огромный и сильный, грохнуться от сладкой слабости тебе тоже не грозит.
Вера!.. Ауу.... Очнись! На вас смотрят. Но разве не в этом идея?
С усилием распахнув глаза, вижу, что бывшего мужа уже нет.
— Он ушел.... - со сбитым дыханием шепчу в губы Добрыне.
— М? А....
И дальше всё как в тумане. Я за ним, словно на поводке. Моя рука в его руке....
В себя прихожу уже на улице.
Снежинки кружатся и сразу же таят. Грязно, промозгло. А мне кажется день такой классный, и я пытаюсь не улыбаться, искусав уже все губы. И прячу их в пышно обернутый вокруг шеи шарф.
Разучилась дышать ровно....
На пальце белоснежное колечко.
Добрыня, конечно, выдал.... Спас так спас! Радикально.
Как в глаза-то ему теперь смотреть?
Но он — как ни в чем не бывало, особо и не смотрит в мои глаза."
"Ну для него это, конечно, рядовое событие — поцелуй. Он и не парится. Это для меня — эмоциональная встряска на грани обморока.
— Давай-ка сюда, — придерживая за руку и талию ставит меня на поребрик. — Там грязь такая... сапоги запачкаешь. Я машину подгоню сейчас.
И я стою, смущенная как старшеклассница на первом свидании. Прижимаю к себе букет. Провожаю взглядом широкие плечи Добрыни.
Замечаю Анатолия.
