И что совсем скоро у меня на руках будут доказательства того, что Малиновский играл в свою игру.

И правила в ней были чертовски нечестные!

Часть 12

-

- Не закрывай!

Лавров выставил вперед ногу, мешая мне захлопнуть дверь прямо перед его носом. Его очередное появление вызвало внутри меня целый взрыв совершенно полярных чувств - волнение пополам с досадой. Ну какого черта он снова был здесь, хотя я просила оставить нас в покое? Просила чертову уйму раз!

И все же, глядя в его лицо - все еще такое притягательное, такое знакомое - я не могла совладать с собственным сердцем, которое буквально разрывало грудную клетку. Казалось, что даже мужчина напротив способен услышать, как бешено стучит у меня в груди в его присутствии…

Но это не имело значения. Не должно было влиять на мои решения…

- Что еще вам нужно, Константин Павлович? Бога ради, на каком еще языке вам сказать, чтобы вы поняли - я не хочу вас видеть? Я хочу, чтобы вы оставили меня в покое…

- Я кое-что сделал.

Он перебил меня - сухо, хлестко, и от этого тона я безмолвно замерла. Слова, сказанные им при этом, дошли до сознания не сразу.

- Я кое-что сделал и хочу, чтобы ты об этом знала. Может, впустишь меня наконец?

Его лицо было серьезным, почти суровым. Лицо, с которым он обычно отдавал приказы, а никто не смел ему перечить.

Это ли ощущение заставило меня покорно отступить или что-то иное - не так уж и важно. Я сделала шаг назад, позволяя ему войти в квартиру. Молчаливо ожидая продолжения.

- Разумное решение, - одобрительно кивнул он, закрывая за собой дверь.

- Так что вы хотели? - спросила, не без труда снова беря себя в руки.

Он стоял посреди моей маленькой прихожей - высокий, широкоплечий, мощный - и, казалось, заполнял собой все вокруг. Все пространство, что меня окружало. Воздух, которым дышала. Все мое существо, которое сейчас, как никогда остро, ощущало застарелую тоску по этому человеку.

- Я взял у Маши биоматериал, чтобы сделать новый днк тест.

Я резко вскинула голову, мигом отрезвев от этих слов."

"- Вы… чтоооо? - выдохнула возмущенно, готовясь высказать все, что думаю о подобной самодеятельности. И о том, что на меня в очередной раз наплевали!

Но сильная ладонь легла на мои губы, мешая произнести хоть слово.

От его руки пахло кожей и черным кофе. В животе у меня образовался нервно сжавшийся комок - до чего же знакомым, почти родным, казался этот запах. Он будоражил обоняние, посылая по всему телу приятную дрожь возбуждения.

- Я знаю все, что ты собираешься мне сказать, - произнес Лавров, глядя на меня сверху-вниз и от этого взгляда внутри разгоралось нечто, что не в силах было потушить даже время. Даже все эти долгие, одинокие годы.

- Но я не мог иначе, - продолжал говорить он, - я должен знать правду.