Хозяин кабинета щурит темные проницательные глаза.
- Да уж понятно. Присаживайся, Тош.
Для него я навсегда мальчик. Сажусь в темное кожаное кресло. Офис зама главного врача дорогой клиники обставлен со старомодным пафосом. Приятель мамы и тетки - важный человек.
- Знаете вы или нет, но у меня родился сын.
Кустистые брови доктора взмывают. А в глазах зажигаются лукавые блики.
- Не удивлен.
Вот как.
- Его мать скоро станет моей женой. Мы любим друг друга. Но тетя Лиза против и в демонстрации этого своего мнения она перешла все границы. Я собираюсь поставить ее на место. И в некотором смысле мне нужна ваша помощь.
Давид потирает ладони.
- В некотором?
Киваю.
- Если откажетесь, я все сделаю сам.
Давид Моисеич хмурится, качает головой с укоризной. Причем эта эмоция не в мою сторону. Он что-то обдумывает.
- Лиза повела себя очень глупо. Я говорил ей, вероятность твоего бесплодия невелика. Но она так боялась остаться одна. А я был влюбленным дураком.
Насколько знаю, друг семьи давно женат. У него три дочери и сын. На моем лице, видимо, отпечатывается удивление.
- Да, я был без памяти влюблен в твою тетку! - поясняет Давид. - Я бы развелся и женился на Лизе. Но она не хотела. У нее не могло быть детей, и этот факт отравил всю ее жизнь! Сейчас я понимаю, Лизе был нужен хороший психолог. Но раньше это не было в ходу. Да и она не собиралась бороться.
Тру виски.
- Она же сама кандидат психологических наук!
Давид грустно улыбается.
- А я в свое время запустил язву. Сапожник без сапог - выражение не так просто появилось в народе! И потом, Елизавета заканчивала педагогический - учитель начальных классов. Лишь позже поменяла специальность, ушла преподавать в вуз. Не могла работать с малышами. Образование психолога она получала в сорок, уже имея свою застарелую проблему.
Да, биографию тети я знаю.
- И что там было с моим бесплодием?
Давид запускает пальцы в седые вихры.
- Лиза дико боится одинокой старости. Еще, когда она узнала о своем диагнозе, их соседка по коммуналке умерла одна и целые выходные до нее никому не было дело. Старухе было девяносто! В таких годах счастье – уйти во сне. Но Лизу это подломило. Она боялась, что ты если и не бросишь мать в будущем, то до тетки тебе не будет дела. Особенно при своей семье.
По тете и правда плачет психотерапевт. А ведь держится она всегда такой сильной и независимой!
- И вы не стали спорить с моим диагнозом?
Давид разводит крупные ладони.
- А что я мог? Да и не хотел я окончательно потерять Лизу… Она давила на меня, плакала. Упрекала, что у меня-то дети есть. В конце концов, я надеялся, что жизнь расставит все по своим местам. Прости меня, Антон!
Сжимаю губы так, что становится больно. А после размыкаю их и твердо произношу:"
"- Сейчас вы поедете со мной.
