Жильцу уже стукнуло тридцать три года, и последние тринадцать лет он прилежно занимался, изучая все, что угодно, кроме тех предметов, которые имели отношение к его трем специальным курсам. Результатом были поразительные познания во всех областях, кроме той, на изучение которой он получал государственное пособие и которая, как предполагалось, должна была впоследствии стать его профессией.
Мортен повернулся, отгородившись от Карла мощной жирной спиной, и злобным взглядом уставился в булькающую на огне кастрюлю.
— Я решил перейти на государствоведение.
Об этом он уже говорил, так что переход был вопросом времени.
— Черт возьми! Не лучше ли все–таки закончить сначала политологию?
— На политологии большинство голосует за правительственные партии, это не по мне. — Мортен бросил в кастрюлю щепотку соли и принялся мешать.
— Да ты–то откуда об этом знаешь? Ты же туда и не ходишь!
— Вчера я там был. Рассказал своей группе анекдот про Карину Йенсен.
— Подумаешь: политик начал на крайнем левом фланге и в конце концов перешел к либералам. Что тут такого уж страшного?
— Я сказал, что она служит примером того, как за высоколобой внешностью может скрываться совершенно низколобая личность. Они не смеялись.
Странностей у Мортена хватало. Это был вечный студент–переросток, почти бесполое существо с повадками старой девы. Его общественная деятельность ограничивалась замечаниями в адрес других посетителей магазинов по поводу их покупок или коротким обменом мнениями у прилавка с морожеными овощами насчет того, как лучше готовить шпинат — со сливками или без.
— Ну и что, что они не смеялись! Мало ли какая могла быть причина. Я ведь тоже не смеюсь, а я, если хочешь знать, не голосую за правительственные партии."
"Карл покачал головой. Спорить с Мортеном было бесполезно. Но пока он прилично зарабатывает в пункте проката видеофильмов, не так уж и важно, учится он в университете или нет.
— Так ты говоришь — государствоведение? Муторная штука, наверное.
Мортен пожал плечами и кинул в кастрюлю несколько очищенных морковок. Он даже умолк ненадолго, что было для него очень необычно. Поэтому Карл сразу понял, в чем дело.
— Звонила Вигга, — выговорил наконец Мортен немного встревоженным голосом и тотчас же отодвинулся подальше.
В подобных случаях он обыкновенно добавлял: «Don't shoot me. I'm only the piano player».[10] Но сейчас этих слов не последовало.
Карл воздержался от комментариев. Если Вигге что–то от него нужно, могла бы позвонить попозже, когда он придет с работы.
— Кажется, она замерзла, в садовом домике холодно, — осмелился предположить Мортен, помешивая в кастрюльке.
Карл обернулся. Из кастрюльки поднимался чертовски вкусный запах. Он давно уже не чувствовал такого хорошего аппетита.
