Я становлюсь сплавом жажды, похоти и плохо контролируемых просьб, то и дело срывающихся с моих губ.
— Не оста… навливайтесь…. Не оста… навливайтесь…
Он рычит, прихватывает зубами мой загривок, наматывает волосы на кулак и тянет назад, заставляя выгнуться так, как ему удобно. В то же время нет боли, грубость, чтобы вызвать удовольствие.
Он знает, как доставить женщине удовольствие.
И неважно, что эта женщина сама продалась за деньги.
Его пальцы касаются моего клитор, надавливают, сжимают, трут.
— Да! — кричу я, по телу проносится жар, кажется, что кругом все полыхает от пронесшегося по телу ослепительного оргазма.
Он с рычанием доходит до финала, делая несколько сильных толчков и кончает. Внизу живота разливается жаркая волна. Я обессиленно падаю на постель. И тут же чувствую, что меня придавливает сверху сильное горячее тело.
— Сладкая… Хорошая… Моя… — слышу я шёпот, от которого по спине бегут мурашки.
Господи, какой у него сексуальный голос! Теперь я понимаю, что смогла бы кончить только от его звучания, не нужно и прикосновений. Или наоборот? Именно они и нужны, чтобы почувствовать себя желанной?
Соображать выходит очень туго. Только что я потеряла девственность, но ни капли об этом не жалею. Но должна…
Я прикрываю глаза, думая, что лишь пару секундочек передохну, и… проваливаюсь внезапно в глубокий сон. Кажется, что меня подхватывает бесконечное колышущееся бархатное море, полное тьмы и покоя. Оно убаюкивает, нашептывает что-то сказочно красивым мужским голосом. И я засыпаю окончательно.
И даже не подозреваю, что меня ждёт после пробуждения.
15
Когда я открываю глаза, то каким-то шестым чувством ощущаю, что уже утро.
Резко сажусь, провожу ладонью по смятой простыни рядом. Кажется, она ещё хранит тепло тела мужчины, с которым я провела самую страстную и развратную ночь в моей жизни.
Я шумно выдыхаю и закусываю нижнюю губу. Перед внутренним взором снова появилось его совершенное тело: мускулистые руки, кубики пресса, стройные бедра и достоинство, которому может позавидовать любой."
"Щеки тут же вспыхивают румянцем, когда память услужливо подсунула все то, что со мной вытворял вчера этот мужчина, похожий на прекрасного древнегреческого бога.
— Хватит рассиживаться, Алиса, — тихо говорю я сама себе.
Дело сделано. Он получил от тебя все, что ты могла ему дать. Значит, и никаких вопросов не может быть.
Я провожу рукой по волосам и отбрасываю их назад.
Поигралась — и хватит. Где-то внутри больно колет разочарование. И обида на судьбу, что такие вещи будут носить другие красотки, меня же в них нарядили только для того, чтобы трахнуть и забыть. Даже ушел, не попрощавшись.
