Застолье проходит спокойно, вполне дружелюбно. Мирон произносит речь, благодаря жену за сына. Я желаю их семье всего самого лучшего. Милана довольная, не выпускает Яшку из рук, следя, чтобы он ничего не опрокинул на столе. Платон тоже в настроении, только Марьяна, как всегда, морщится, ковыряясь в еде. Для нее все здесь жирно и противоречит здоровому питанию. Ну да, этой курице зелени никто не принес. Тут фирменный пирог Миланы с мясом. Блинчики с сыром и ветчиной, мясо на гриле с овощами.

На самом деле все вкусно. Я давно не ел такой вкусной домашней еды. Но Марьяне нужно привлечь к себе внимание и высказать свое «фи». Милана пропускает ее язвительные комментарии мимо ушей, а Мирон, сжимая челюсть, посматривает на Платона, призывая осадить жену.

Я просто наблюдаю и нахваливаю еду. Платон что-то шепчет жене. Но отличается Алиса, сестренка Миланы.

— Ты безрукая, что ли?! — вскакивает Марьяна, с ужасом осматривая свое платье.

— Ой, простите, я случайно, — очень наиграно произносит девочка, вызывая мой смех.

— Она не безрукая! — злится Милана, защищая сестру, которая совсем не чувствует вины.

— Я уверена, что она неслучайно. Это уже не первый раз! — визжит Марьяна.

— Платье срочно нужно постирать. Пойдем, я дам тебе во что переодеться, — предлагает жена Мирона, пытаясь сгладить конфликт.

— Ой, оставьте так, ей не привыкать быть обрызганной чем-то белым, — не удерживаюсь я. Да, это звучит пошло и грязно. Но я не умею держать язык за зубами.

— Арон! — взрывается Платон, поднимаясь со стула. — Извинись! — требует. Он возмужал.

— Ох, извините, госпожа Каретникова, не хотел вас обидеть, — наигранно произношу.

— Я уже давно Вертинская! — гордо заявляет она и хватает дочь, начиная отбирать у ребенка подаренную мной игрушку. Дура. Лерка плачет.

— Поверь мне, тебе осталось недолго позорить нашу фамилию, — отмахиваюсь я. — И отдай игрушку ребенку, Лера здесь ни при чём, — уже злюсь, встаю из-за стола и ухожу во двор."