Я предпочла бы скрыть свой фиктивный брак от окружающих, но, к сожалению, это невозможно, и моя жизнь на некоторое время превратится в сплошной фарс и затяжную пьесу.

ГЛАВА 3

Мирон

— Ты притащил в наш дом эскортницу? — заглядываю в глаза Арона и понимаю, что ему вообще плевать. Он развлекается. Привлекает внимание, эпатирует, не понимаю, как назвать его поведение. Но все это порядком надоело."

"— Давай называть вещи своими именами, — ухмыляется брат и демонстративно прикуривает сигарету, выпуская дым в мою сторону. — Не эскортница, а проститутка, — ухмыляется Арон и садится в кресло напротив.

Поза вальяжная, ноги расставлены. Курит, хотя прекрасно знает, что я бросил и не выношу запаха табака. Глаза черные наглые. Не похож ни на мать, ни на отца. Иногда даже закрадывается мысль, что он нам неродной, потому что отрицает все, что тесно связано с семьёй. Помимо моего брака, воля отца гласила, что все мы должны жить в одном семейном особняке, который он строил для нас. И не бросали мать. Я, как никто, поддерживаю последнее желание отца, Платон тоже ценит родной дом и семью, уважая волю отца. А вот с Ароном все сложнее. Он вне системы. Нет, в нем есть уважение к матери и братская поддержка, но… В нем словно живёт две личности. Арон немного биполярен. И темная сторона всегда доминирует.

— Я рад, что ты это понимаешь. Так какого черта ты притащил ее на семейный ужин?

— Потому что я так хочу.

— Отличный ответ! — встаю с кресла, распахиваю окно, чтобы вдохнуть свежего воздуха. Беру лежащие на столе четки из черного камня и медленно перебираю, стараясь держать себя в руках.

— Ты называешь семейным ужином фарс, — спокойно произносит Арон. — Мать ничего не поймет, твоя невеста фиктивна, так почему я не могу внести свою лепту.

Должен же я как-то себя развлекать. Ну и потом, из всех эскортниц Виолетта самая дорогая. Элитная, можно сказать. Знал бы ты, насколько она одаренная. А какой у нее умелый рот…

— Прекрати! — повышаю голос. — Все, что я делаю, я делаю и ради тебя тоже. Ради нас! Чтобы сохранить все, что принадлежит нам!

— То есть отец под старость лет сошел с ума, уверовал в силу семьи, а мы теперь должны скакать под его дудку даже после его смерти? — с недовольством произносит брат.

— У тебя есть предложения, как этого избежать? — разворачиваюсь, заглядываю брату в глаза, приподнимая брови.

А он, гад, ухмыляется, потушив сигарету в пепельнице.

— Ну ты же у нас «мозг». И я ничего не имею против твоего брака. Только не нужно превращать этот цирк во что-то святое. Нет в нас тех ценностей, которые проповедовал отец, — Арон поднимается с места и идёт к выходу. И он чертовски прав. Все мы здесь не ангелы и даже не демоны. Мы, скорее, волки, которые собрались в стаю ради добычи.

— Вернись! Я не договорил.