Сначала большой коричневый.
Потом маленький белый.
Рыдания делались все громче, и мне стало ужасно грустно. Когда белый гробик поравнялся с нашим рядом, мой брат спрятал лицо у мамы на груди и заплакал совсем горько.
— Тише, Хью, — одернула я его. — Веди себя хорошо.
— Клэр! — хором шикнули на меня мама с папой.
Я совсем растерялась.
За гробом потянулись люди.
Бабуля и прадедушка Джерарда, его тети и дяди, двоюродные братья и сестры. Его маму, Сайв, вели под руки ее парень Кит и его вонючка-сын Марк.
Не люблю Марка. У него злющие глаза, огромные ручищи, а еще он вечно смотрит на тебя сердито.
За ним вместе со своей тетей Джеки брел мой самый лучший друг на всем белом свете.
Джерард.
Увидев его, я чуть не подпрыгнула от радости. Распахнув глаза, я смотрела, как мальчик со светлыми кудряшками (у нас обоих кудряшки) вытирает нос рукавом белой рубашки, а потом замечает меня.
— Привет, — одними губами произнесла я и помахала рукой.
Взгляд у него был грустный-прегрустный, щеки — мокрые от слез, однако он все равно помахал мне в ответ.
— Привет.
Сердце забилось быстро-быстро, словно я бежала наперегонки, а в животе что-то подпрыгнуло и шлепнулось обратно, как блинчик на сковородку."
"— Сиди смирно… — начала мама, но я не послушалась и, соскочив со скамьи, помчалась по проходу. — Питер, останови ее!
— Клэр! — зашипел папа, но было поздно.
Я догнала его. Бежала, не останавливаясь, пока не очутилась рядом с лучшим другом и не схватила его за руку.
— Я так скучала!
Всхлипнув, Джерард стиснул мою ладонь и, вытерев слезы рукавом черного пиджака, двинулся за гробами.
— Я тоже.
— Я рада, что ты не в ящике, — шепнула я ему на ухо. — Ты мой самый дорогой человек на всем белом свете, любого за тебя отдам. Даже Хью.
— Нельзя так говорить, — заметил Джерард, хотя ни капельки не рассердился. Наоборот, крепче сжал мою руку, пока мы брели всей толпой на кладбище.
— Я молилась, чтобы это оказался ты, — затараторила я, спеша поделиться с ним всем, что накопилось с того самого дня. С дня, когда его папа и сестренка утонули. — Мне сказали, спасся кто-то один. И я молилась, чтобы это оказался ты.
Он подавил рыдание и повернулся ко мне.
— П-правда?
— Я обещала Боженьке всегда вести себя хорошо, если ты вернешься. — Я радостно улыбнулась. — И он меня услышал.
— Спасибо не Боженьке, — шепнул Джерард, вытирая рукавом нос, — а твоему папе.
— Все равно, — отмахнулась я. — Главное — ты тут.
— Мои родные наверняка думают по-другому. — Он уставился себе под ноги. — Думают, что лучше бы твой папа спас Бетани.
— А для меня не лучше! — пылко заверила я. — Больше всего хотела, чтобы это был ты.
— Клэр, идем к нам. — Поравнявшись с нами, папа тронул меня за плечо. — Джерарду сейчас не до тебя.
