Если на лицах Арабеллы и Ривейлы читается зрительский интерес, то вот леди Миллат взирает на мою бабушку как ученик на великого мастера. Видимо, тот похудательный чаёк имел какой-то дополнительный эффект, раз Валентина так верит в трёп бабули.

—  Простите, а я могу ознакомиться с этим вашим стандартом условий? — с ехидной улыбкой уточняет Алдерт.

И вот тут стоило бы бабуле насторожиться, ведь не такая реакция должна быть у зажатого в угол дракона. Но та слишком разошлась, чтобы притормозить.

—  Для начала замените матрасы во всех спальнях, — гордо вздёрнув подбородок, заявляет ба. Вздох облегчения, который издаёт Валентина, долетает даже до нас с Вороной.

—  Мама, всё хорошо? — тут же суетится Андреас.

—  Пожалуй, мы пойдём, — нарочито болезненным голосом отвечает леди Миллат. — Позволим бытовым вопросам решиться без нас.

—  Да-да, всё равно более серьёзные темы без вас никто обсуждать не будет, — поддакивает ей Пелагея.

Вся троица направляется к центральной лестнице. Поравнявшись с бабулей и Алдертом, Валентина внезапно спрашивает:

—  Леди Тэлль, а ваш чай нужно пить регулярно?

—  Минимум раз в день, лучше на пустой желудок, — любезно отвечает бабушка, и у меня глаза на лоб лезут от того, насколько милой она бывает. — Но во всём нужна мера. Мы же это помним, да?

—  Конечно-конечно, — с лёгкой улыбкой отвечает Валентина.

Едва троица исчезает в коридорах второго этажа, бабушка резко выдыхает:

—  Фу-у-у-х, я думала, они никогда не уйдут.

—  Так это вы всё, только чтобы их спровадить, говорили? — Ривейла изумлённо поднимает брови.

И я с Вороной, и императрица с тьютором одновременно подходим к скандалящей парочке и замираем в ожидании ответа.

—  Почти. — Ба ухмыляется и, бросив строгий взгляд на Алдерта, добавляет: — Но матрасы надо заменить.

—  Побойтесь Всеединого, где мы на это ресурсы найдём? — Лорд Фрёист возводит глаза к потолку.

—  Не прибедняйся, плут, у вас есть попечительский совет, вот его и дербаньте, — отрезает бабушка. — И вообще…

Её прерывает тихое завывание, доносящееся откуда-то из глубин первого этажа. Кто-то, скуля и постанывая, приближается к нам. И чем ближе доносится этот звук, тем жутче мне становится.

—  Какого Неведомого? — восклицает Ривейла, так же как и остальные, вглядываясь в проход под лестницей.

Когда к нам выходят Армониан и Клео, поддерживающие Ведагора, я не удерживаюсь от испуганного вздоха. За троицей следует бледная Миррали, и, вглядевшись в лицо песца, понимаю, почему принцесса так встревожена.

Аксамит с трудом сдерживает оборот. Он то обрастает шерстью, то снова её сбрасывает. На его голове прорываются звериные уши, а потом снова исчезают. Да и весь образ Гора плывёт маревом. Песец запрокидывает голову и о чём-то горестно подвывает.