Лучше бы ей больше мне на глаза не попадаться.

Мобильный на столе начинает вибрировать, и, увидев имя звонящего, я кивком головы прошу Глеба оставить меня одного.

— А я думаю, куда мой новый деловой партнер пропал? Неужто за две недели ему Россия надоела, и он в Америку вернуться решил.

— Здравствуй, Андрей Вячеславович, — рокочет густой бас Галича. Помню, когда меня впервые представили этому солидному мужику в дорогом костюме, особенно поразило то, как он, не повышая голоса, заставляет людей вокруг себя беспрекословно ему подчиняться. Мне тогда всего девятнадцать было, а Галичу уже за тридцать, и его манера общения с окружающими и подчиненными долгие годы была для меня эталоном, к которому нужно стремиться.

Конечно, многое с тех пор изменилось — я уже не зеленый пацан, и опыта ведения дел у самого ого-го, но все же при звуке его голоса внутри что-то по старой памяти екает.

— Куда же я теперь от тебя денусь, дорогой мой друг? Я ведь слово свое честное дал, и договор мы с тобой подписали. С такими вещами разве шутят?

— Не поспоришь.

— Я ведь чего звоню-то, Андрей. Заезжай-ка ты завтра ко мне в гости в Отрадное.

По-простому посидим с тобой, как раньше, заодно и партнерство отметим. Эти все посиделки ресторанные поперек горла уже, а тут хоть по-русски водки выпьем, шашлыков поедим и в баню сходим. Ее вот на днях закончили. Ты в такой еще не бывал, Андрей. Из кедра она, а аромат знаешь какой? Спишь потом как младенец с мамкиной сиськой.

Слушаю Семена и невольно улыбаюсь: сколько ему сейчас? За пятьдесят точно. По распоряжению этого человека конкурентам ноги в свое время ломали, но и его возраст не щадит — кедр, баня, сентиментальность.

— Ты меня уговариваешь, что ли, Семен? Приеду конечно.

Просто скажи когда.

— А завтра давай после обеда. Дочка как раз на выходные приедет. Янку-то помнишь мою?

При звуке имени «Яна» в голове вспышкой проносится картина голубых глаз, смотрящих на меня снизу, и член непроизвольно дергается. То, что у Семена есть дочь, я, разумеется, помню, потому что до того, как он иммигрировал в Америку, часто бывал у него дома. Ноги-ниточки, две косички, и во рту брекеты. Жена у Семена умерла рано — кажется, что-то с сердцем, и девчонку он воспитывал один. Сына, помню, хотел, но, видно, не судьба.

Хотя черт его знает. Мужик он здоровый, женщин вокруг него всегда много было, денег на три жизни вперед хватит. Серега отцом в сорок во второй раз станет, так почему бы и Галичу в пятьдесят не стать.

— Помню конечно, — делаю в голове пометку не забыть захватить с собой цветы. А для Семена у меня бутылка элитного коньяка есть — знаю, раньше он только его пил.

— И ты давай, Андрей, чтобы без этих всяких «в двенадцать мне домой». Водителя своего отпускай — в гостевом доме заночуешь.