Судя по вспышкам в тумане… генерал всё-таки подготовился.

Похоже, он знал, где выйдут кочевники. И успел встретить их раньше.

Вот только вопрос остаётся один — он сражается своими силами… или подкрепление тоже пришло?

Внутри тумана едва различимо вспыхивали огненные шары. Но не было видно ничего — ни фигур, ни силуэтов, только доносился звук и редкие вспышки.

Туман стоял стеной.

Громадной. Бесконечной.

А я… не могла дышать.

У меня застучали зубы от ужаса, сердце колотилось в груди, словно хотело вырваться наружу. Казалось, я просто… умру тут, на месте, от того, как страшно было на душе.

Лошади дрожали под нами. Фыркали.

Дёргались.

Шаг назад. Ещё шаг.

Они не хотели туда.

Райнер спешился. Я тоже.

Туман наполнился ещё одним звуком. Глухим, инфернальным. Таким, какого я никогда раньше не слышала. Он бил по ушам, по телу. Все внутри леденело. Кочевники выли и рычали.

— Райнер… — прошептала я, сжав пальцы на его рукаве. — Что делать?..

Он молчал.

Внезапно до нас донёсся вопль. Дикий, изломанный. Кричали люди — и не только люди. За ними раздались завывания, хрипы, искажённые голоса. И снова — крик. Как будто кто-то сгорал заживо.

Войти в туман — значит умереть. У нас нет оружия. Почти ничего. Да и я… я не воин.

Я не успела.

Не успела… Господи…

Живи…

Генерал, прошу…

Только выживи.

Только выйди оттуда.

Пожалуйста.

Райнер снял с лошадей седельные сумки. Разложил перевязочные материалы, бинты, мази. Он действовал быстро и точно. Время от времени с той стороны, где начинался туман, доносились крики. Иногда — страшные, иногда — короткие, сдавленные. Я замирала, прислушиваясь, ловила знакомый голос. Хоть намёк… хоть обрывок…

Но в тумане всё искажалось. Слова размывались и обрывались.

Мы с Райнером были наготове. И всё же… бой не утихал.

Он только продолжался.

Бесконечно.

— Нас сметут, если бой не будет выигран, — сказал Райнер тихо.

— Я не уйду, — твёрдо выдохнула я. Моя душа рвалась к генералу.

А потом я услышала.

Глухо. Прерывисто. Сквозь рёв и треск.

— Никто… кроме… нас… Держать… оборону!

Голос был искажён. Но слова… эти слова… Так мог сказать только он .

Мой генерал.

Я сорвалась с места, кинулась вперёд — прямо в сторону, откуда доносились звуки. Но Райнер перехватил меня.

— Пустите! — закричала я, вырываясь. — Он там! Я слышу его!

Он держал крепко.

— Элеонора, — прошептал он, глядя мне в глаза. — Вы не можете туда идти. Как бы вы ни хотели… вы не поможете сейчас. Но потом… потом — да.

— Он там… — всхлипывала я. — Он пришёл вместе со мной…

— Вы не в себе, — тихо сказал Райнер, сдерживая.

Но я была в себе. Больше, чем когда-либо. Вся моя суть, весь смысл жизни— были там, в тумане.

Я молилась, чтобы всё скорее закончилось.

Чтобы он вышел оттуда.

Время стало вязким. Минуты тянулись, как расплавленное стекло.