И на том спасибо.
Желудок забурчал от голода:
— Ничего тебе не светит. Так что не проси. Мы с тобой, видите ли, слишком непокорные, чтоб еда нам полагалась. И вообще ужасный этот мир. У мужчин нет ни чести, ни уважения к женщине.
Я вытянулась на вонючем тюфяке, затхлом от сырости. Сон накрыл меня, как покрывалом.
И приснилась мне наша дача. Мое старое сердце сжалось даже во сне, ком встал в горле.
Мы только-только купили ее. Долго выбирали. Объездили десятки — всё не то, не чувствовалось «своего». А потом нашли.
Мы вообще хотели туда переехать, а квартиру просто сдавать.
Боря разбил мне небольшой огород, сам оградил его, вскопал грядки.
Я посадила два ряда картошки, немного зелени, морковку — для внуков.
Мы ждали, когда подрастёт, чтобы собирать урожай вместе.
Потом Боря красил беседку — аккуратную, с резными балками. Я готовила еду, накрывала стол. Мы тем вечером ждали детей.
Картинка менялась."
"Боря жарит мясо на мангале. Я стою рядом, держу тарелку и просто улыбаюсь. Все мои — рядом.
Муж. Двое сыновей с невестками. Дочка. Внучки — Анечка и Катюша — носились по лужайке босиком, визжа от счастья.
А потом…
Муж вдруг начал оседать. Я сначала подумала, что он пошутить хочет.
Что сейчас улыбнётся.
А он — не улыбнулся.
Я закричала.
Саша, мой старший, успел подхватить отца у самой земли.
Скорая.
Сирена.
Пустота в душе. И я — как лебедь без крыла.
Вижу небо, помню, как летать… но больше не могу.
Проснулась резко. Перед глазами был каменный низкий потолок.
Я вытерла лицо, по которому текли слезы. Сердце рвалось на лоскуты так, словно это всё случилось только что, а не десять лет назад. Это боль, с которой невозможно бороться. С ней можно только научиться жить.
Послышался звук открываемой двери и тяжёлые шаги.
— Эй, вставай! — рявкнул вдруг бородатый Лойс.
Значит, ночь прошла и за мной пришли. Я перевернулась на бок, потом начала вставать.
И увидела здоровяка, стоящего на лестнице. Он держался за гнилой деревянный поручень. Был одет в аккуратный, добротный коричневый камзол. Не то что вчера — тогда он выглядел как разбойник с большой дороги.
Даже борода теперь была причесана, а длинные волосы, торчащие в разные стороны, — зачёсаны назад и гладко уложены на плечах.
«Праздник у них, что ли, намечается?» — усмехнулась я про себя.
Нога ныла, но терпимо. Это значило одно: я ещё жива.
Я дотянулась до стенки — тело слушалось чуть лучше. Значит, моё беспомощное состояние всё-таки временное. Это уже хорошо.
Вот только помочь мне встать, конечно же, никто не собирался.
Лойс не выдержал моей медлительности, спустился на две ступени, подхватил за талию и потащил наверх.
Изверги.
